Карева Е. Очевидец

Вперед и вверх! А там...

Зачем ходят на Столбы «чайники» и «турье»
Идут, идут, идут. Просто-таки бульвар. Проспект Мира в праздничное утро! Удивляюсь. А напрасно, кстати. Прекрасный, прозрачный день золотой осени, да еще и День туриста. Вот и валит народ, вот и валит. И отлично! Легче будет понять — зачем все-таки люди на Столбы ходят. Вот этот дядька с лысиной, например. Или которая уже по счету компания подростков. Что их ждет там, наверху? И чего ждут они сами?

Клишированные ответы вязли на зубах:

— Ну, подышать... Природу посмотреть.

— Воздуха и в городе завались, — парировала я. — А по телевизору сегодня Африку показывают. И этих... фламинго.

— Живой бурундук лучше дохлой фламинги, — рассудительно возражает мне Коля, парень с рюкзачком. — Бурундук — он мне родня. Он славный такой, и никакие ихние эти... кайманы его не заменят. Живой бурундук таращится на нас своими бисерными глазками и потешно перебирает передними лапками. Потом вдруг встрепенывается и змейкой (волосатой такой, полосатой и ногастой) исчезает среди веток.

Мы смеемся.

— Вот видите! — отсмеявшись, укоризненно говорит Николай. И уходит вверх. Ему приспичило сегодня покорить Первый Столб каким-то хитрым лазом. Голубыми катушками.

— Человек от обезьяны произошел. А обезьяны — они в лесу живут и лазят повсюду. Так что мы прям по Дарвину: в лес — и скакать! — Это развеселая компания подростков лет четырнадцати-пятнадцати-шестнадцати. Надо заметить, что ребята этого возраста составляют добрую половину всех посетителей заповедника. Идут веселые, песни горланят, пивком в пакетах позвякивают.

— Для здоровья и для души, — поясняет совсем не скалолазного вида Анатолий, бодро пробирающийся вверх. — Я сюда давно хожу, сразу после войны. Надо же себе доказать, что я еще не устарел. И даже что еще ого-го! А вообще-то... — голос его грустнеет. — Я же инвалид второй группы. Лечусь я этим.

— Я с первого класса скалолазанием занимаюсь, — говорит десятилетний Женя. — Потому что там становятся чемпионами.

— Зачем мне Столбы? Это свобода, понимаете? Это физическое наслаждение от того, что ты владеешь собой, владеешь ситуацией, владеешь миром. Доступный вид экстремального спорта, — альпинист Виталий изыскан и точен. — Эстетика напряжения, достижения вершины и цели. Ясность, которой очень уж не хватает в жизни. Здесь цель — вершина. А в жизни цели слишком размыты, и не поймешь — то ли добрался, то ли нет.

— Мне как-то острых ощущений не хватает, — представиться этот парнишка отказался. — Нравится рисковать. Правда, не до смерти. Обидно было бы тут шею сломать.

Жизнь и смерть среди камней
«Скала его не погубила — Она его к себе взяла». Эти строчки указывают место, где погиб Володя Теплых, — у подножия Перьев, самой известной, самой красивой, самой гибельной скалы. А у начала дороги в заповедник — маленькая церковь, и возле нее — траурная стена с именами погибших столбистов, альпинистов, скалолазов...

— Они лазят и гибнут, — расставлявший свечи перед иконами брат Иннокентий суров. — Вот в память о них и стоит наша церковь. Жаль только, мало ее посещают. Посетителей и впрямь нет. Зато десятки мерцающих в полумраке свечей дрожащим своим пламенем говорят: «Их помнят». Брат Иннокентий не столбист. Ни чуточки. Он и на скалы-то ни разу не поднимался. — Снизу подходил, смотрел. Жаль. Ему не понять души тех, за кого возносит он молитвы, — душ, стремящихся ввысь, людей, стремящихся вверх.

— Я его помню — Теплыха-то. Видел несколько раз. Восхищался — такой грации больше ни у кого не было. А пример его не пугает, нет. Самому так дни закончить? Ну, пока рано про это думать. Я ведь толком и не полазил еще, — Витек, начинающий альпинист. «Начинающий» — это он кокетничает. На Столбах уже лет восемь, и не раз в году — почаще. — Мы все знаем об опасности. Все можем припомнить случаи, когда на волоске от смерти. На ниточке. На ногтях, содранных до крови. Но это-то и придает жизни потрясающую прелесть. Потому что ценишь только то, что можешь потерять.

Для большинства Столбы — отдых. Для многих — хобби. Для некоторых — судьба. Для единиц — жизнь.

Слоник и пиво
Если бы все пиво, которое выпивается в окрестностях славного «Слоника», собрать вместе, то оказался бы наш элефант островком в озере. Потому что «пивных» компаний добирается до него множество. Проходят положенные семь километров, располагаются с удобствами среди камней и начинают поедать еду и попивать пиво. Ладно если это здоровые парни, а то ведь совсем малявки. Впрочем, фиг ли здоровым парням переться так далеко, чтобы элементарно пивка дерябнуть?

— Да вы не смотрите, что мы тут пьем. Просто передохнем перед восхождением — и тронемся дальше, — оправдываются они.

И чего оправдываются? Неужели и впрямь чувствуют какую-то неловкость? Три девушки сидят в сторонке, мечтательно уставившись в небо.

— Мы здесь не пьем. Да и вообще тут бухать только чайники могут. Столбисты — они по избам. — Кстати, выпивка — это не для нас, — девушка Женя вполне категорична. — Настоящие столбисты так даже и не курят. Вот залезь на любой «столб» и спички у кого-нибудь попроси — на тебя странно посмотрят. А эта мОлодежь и пОдростки — им лишь бы выбраться куда-нибудь вместе.

Действительно, на вопрос: «Зачем ты на Столбах» — очень многие отвечают: — Зачем, зачем — за компанию. Вот за чем. Честно говоря, для осуждения рука к клавиатуре не поднимается. Ведь не в подворотне собрались, на Столбы двинули. В жемчужину нашу красноярскую. Значит, не только попить.

— Не только! — это мальчик Вовик комментирует, лет семнадцати от роду. — Это ведь спорт все-таки. То есть для меня даже дойти сюда — спорт. Чувствуешь себя круче, чем в городе. Победителем себя ощущаешь: смог, прошел! А на радостях чего ж не выпить?

— Ты б еще на вершине Перьев бухать начал, победитель! — сварливо отзывается девушка Женя.

— Доберусь — побухаю, — миролюбиво огрызается тот.

Домашние тапочки
— Вот представь себе вечер. Голубое, фантастически голубое небо, внизу желто-зеленый океан. И пролетает птица где-то внизу, под тобой. Нереально красиво! И алый вечерний свет окрашивает все в пурпурные тона, и желто-зеленое становится сочным. Местами поднимаются дымки. Снизу раздаются голоса разных компаний, взрывы смеха, обрывки песен. Кто-то лезет на скалу — и ты можешь с ним перемигнуться. Тогда чувство возникает просто волшебное... Хм... М-да... В общем, вот из-за такой дурацкой романтики люди на Столбы и прутся.

В конце рассказа он несколько протрезвел. А то лежал пузом вверх на травке и вещал нараспев.

— Только ты меня не называй по имени. Засмеют, — предупредил он.

Не называю. За «романтизьм» и вправду могут засмеять. Вот трое. Классная такая компания, в высшей степени затрапезно одетая. Неуловимо отличаются от «турья», которое дальше Первого Столба и Слоника сроду не хаживало.

— Зачем на Столбы ходим? Да, знаете ли, водки попить. А то в городе милиция забирает, — ирония так и брызжет из каждой фразы. — А здесь выпил, упал в кустиках — и спи-отдыхай.

— Да! — подхватывает второй. — Выпивка, поножовщина, музыка громкая.

— То-то, вижу, у вас и авоська с водкой, и синтезатор под мышкой, — ерничаю я.

У ребят ни в руках, ни за спиной ничего. Значит — местные, из избы. Новички непременно тащат полиэтиленовые пакеты или, в лучшем случае, модные рюкзачки.

— У нас не синтезатор. У нас тромбон. Где-то под нарами. Пытаюсь объяснить, что пишу для газеты о тусовках, о неформальных местах сбора.

— Не-ет, о нас писать не надо. А то сваяете что-нибудь героическое в духе «Русский!!! Характер!!!» — Здесь собираются индепендоты, — вклинивается девушка.

Индепендоты? Видимо, подразумевается «индепендент» — независимость. Пока я соображаю, троица движется прочь.

— Напишите о нашей нетрадиционной ориентации, — доносится уже издали.

— Сыграйте в мою честь увертюру на тромбоне, — не остаюсь я в долгу.

Вполне приличные ребята. Ни длинных волос, ни расписных курток, ни вызывающих фенечек-ксивничков-хайратничков. В толпе вряд ли заметишь. Зато здорово выделяются на Столбах. И не подумайте, что прикиды у столбистов особенные. Как раз напротив: та молодежь, которая валит на Столбы прогуляться — вот они при параде, в ярких курточках, в ярких волосах и кроссовках. «Истинные» столбисты — в потрепанных ветровках, в каких-то неопределенного цвета штанах, в выцветших майках. Останавливаюсь в восхищении. На парне — обрезанные по щиколотку валенки с галошами. Причем чувствует он себя в них, по всему видно, совершенно комфортно.

— Хм... Удобная обувь, — он изучающе смотрит на свои ноги. — Да и потом... Я же местный, сюда как домой. Так что это мои домашние тапочки.

Домашние тапочки! В этой фразе — мироощущение людей, для которых природа вообще и Столбы в частности — дом родной. Здесь стоят «избы». Домики, построенные сообща, они могут приютить и своего, и чужого. Собственно, это и есть истинные насельники Столбов — «грифы», «абреки», «уроды». «Уроды», кстати, так потому называются, что их изба «у родника».

— Мне лет в двенадцать родители решили доказать, что я еще никто, что денег не зарабатываю и потому во всем их слушаться должен. Ну, я, недолго думая, на Столбы и отбыл. Недели через две домой заглянул — с тех пор меня притеснять перестали. И воспитание свое я в основном здесь и получил. Олег — завзятый столбист. И прожить «на избе» пол-отпуска для него — счастье. Они отдыхают здесь, оттаивают душой, набираются энергии для рывка вперед. Иногда рывок происходит прямо тут, на Столбах. И открываются новые ходы-«хитрушки» на давно знакомых скалах. Иногда это всплеск в иных краях — наши столбисты блистают и на «забугорных» вершинах (помните Скалу Троллей в Норвегии?). Иногда это — успех в жизни.

— Только, понимаешь ли, те, кто хочет быть успешным, сюда толком уже и не ходят. Это рассказ дяди Славы. Он спасателем здесь, старожилом, идеологом, наконец.

— Раньше я приходил сюда на избу и мог неделями не вылезать. А в это время шла очередь. На квартиру, на книги подписные, на шкаф югославский. Сейчас нету такого. И столбизм как явление исчезает. Скоро старики изойдут, а молодежь: которая — в рэп, в поп, в крэк, которая — в дела. У них уже иное течение времени. И массовым столбизм уже не станет. То, что здесь в шестидесятые годы до пятидесяти тысяч за выходные приходило, — не повторится. Ведь, если честно, то Столбы — это отдых для бедных. "

Для ознакомления и любования"
— Так было с самого начала, — продолжает рассказывать дядя Слава. — Кто первым на Столбы пришел? Учителя духовной семинарии. Казаки их переправили на правый берег и до скал довели. Как было написано в местной газете 151 год назад «для ознакомления и любования». И сейчас — у кого есть возможность отдохнуть на Капри или Майорке, едут туда. А у кого нет — пожалуйте на Столбы. Этнических столбистов уже практически не осталось. «Этнос — это народ», — соображаю я. А ведь в нем своя философия. Жизнь в ладу с природой, непритязательность, простота. Это идеология путника, который не вмешивается, не рвется изменить и улучшить.

— А как вы относитесь к этим толпам «чайников», которые тащатся на Столбы попить-побарагозить? — перебиваю я.

— Да неплохо отношусь. У них — свой путь, у меня — свой. Да и неплохо это, когда молодежь прибывает. Все за тем же — «для ознакомления и любования».

Заметила, кстати, одну закономерность. Чем старше столбист, тем спокойнее и доброжелательнее смотрит он на толпы туристов, впервые появившихся у подножия скал. А вот столбисты со стажем в три-пять лет аж слюной брызгают из-за этого «турья».

— Шумят, мусорят, лес загаживают, — трое парнишек с альпинистским снаряжением не без отвращения смотрят на бесчисленные компании. Ну ничего! Подрастут, поймут, что из этих «посетителей» вполне могут выйти и будущие столбисты, влюбленные в наши причудливые, удивительные скалы, каким-то необъяснимым образом ассоциирующиеся у меня с понятием «родина». И своих детей я приведу сюда.

Карева Елена «Очевидец» № 39 1 октября 2002

Автор →
Карева Е. Очевидец

Другие записи

Вестник "Столбист". № 38. Песня Грифов
ЮБИЛЕЙ Грифы — это естественная ниша у вершины одной из причудливых скал-Столбов, приспособленная под нечто среднее между пещерой и избой, куда могут забраться только опытные скалолазы. Поскольку я к таковым не отношусь, меня туда доставили, как чемодан. Я был в хороших руках, но перспектива такого путешествия меня сильно пугала — у меня...
Горы его мечты
Лица и характеры Работает на Красноярском судостроительном заводе главным конструктором Владимир Григорьевич Путинцев. Не так давно ему присвоено звание заслуженного тренера СССР по спортивному скалолазанию. На протяжении вот уже тридцати лет этот человек занимается тренерской деятельностью на общественных началах, воспитал большую...
«Столбы» - уникальный узел геологических формаций
Под крылом ЮНЕСКО В Красноярском рабочем" уже сообщалось о том, что международная организация ЮНЕСКО (структура ООН) вслед за Саяно-Шушенским заповедником берет под свое крыло и красноярские Столбы. О подробностях, связанных с проек­тами, будущим развитием этих уникальных территорий, рас­сказывает заместитель губернатора...
Скалолазы на трассе
5 октября на «Столбах» состоялись городские соревнования по скалолазанию, посвященные 40-летию комсомола. В них принимали участие семь коллективов города. Первое место среди женщин заняла В.Любименко, работник завода телевизоров. У мужчин первенствовал В.Ноздрин, спортсмен Ленинского района. Хорошо подготовились к соревнованиям скалолазы Ленинского района. Они и вышли победителями в командном...
Обратная связь