Язык площадей и бульваров

Нет, не зря все-таки пушкинская старушенция хотела стать дворянкой столбовою — тянуло горемычную сюда, к этим впечатляющим каменюкам.

Возле меня — разновозрастная компания с веревками и какими-то немыслимыми приспособлениями. Интересно, это грифы, изюбри или хилые? (так, я слышал, называются «столбистские» группы). Подхожу к ним и включаю воображаемый магнитофон.

— Вадик, черт, все хитрушки на Первом берет!

— А здесь кто-нибудь выходил?

— Павлов вышел, старая гвардия!

— Славик чуть с сопки не сорвался, пловец. Его еще учить да учить.

— Гляньте, к нам чайник прет!

Так как все дружно посмотрели на меня, мне стало ясно, что кипятильным прибором обозначена именно моя персона. Деваться некуда, надо вступать в разговор.

— Ребята, как залезть на «столб»?

— Взять хочешь? Рисковый чайник!

— ?

— Вон видишь — скала Верхопуз. Думаешь, почему так называется? Один толстяк, вроде тебя, забрался туда, улегся животом кверху и прикемарил. Раз — и свистанулся.

— Я же загорать на «столбе» не собираюсь.

— Ну, тогда иди, там даже корова задом заходит. А если что — по четвергам вертолет летает. А не хочешь на Слоник попасть? На Слоник ходят через Кровососик, можно без пальцев остаться. А если на Перья — так через шкуродерчик — вжик! — и на месте. А на Митра ведет Аллилуйчик, если споешь аллилуйю — пройдешь. Да, а как ты собираешься идти: врасклинку, враспорку или просто на наглости?

— Я... вообще-то на наглости.

— Тогда тебе с нами не по пути. Таких чайников «столбистский» суд приговаривает к десяти калошам.

Получив столь резкую отповедь, я побрел прочь. В душе я, конечно, ликовал: столбовая дорога к изучению «столбистского» языка проложена!

Ф.Филик

«Вечерний Красноярск», 05.IY.90 г.

Материал предоставлен В.И.Хвостенко