С младшаками тренироваться гораздо проще. Нет бешеной гонки, сопровождавшей меня до сих пор. Я подпрыгивал до уровня взрослых, а это немного выше моей головы.

В большей степени с нами возится Сергей Маркович. Петру по нраву роль грозных карательных органов. Вертушка построена естественно и двухсторонне — один добрый, другой злой. Они спето и здорово дополняют друг друга.

Мне пока советуют одно — не зарываться. Сложновато, не привык. Еще у Горбунова я понял, что на скалах каждый день как последний. А тут игрушки в догонялки на пологих (градусов сорок) скалках. Ну где им меня догнать? Я и резче, и рисковее.

У братьев полный короб задумок как нас сделать великими. Они вечно цитируют нежно любимого ленинградца Маркелова. Чемпиона СССР, чемпиона ВЦСПС и так далее. Он то знает, как нужно тренироваться на скалах детям потомственных степей и круто делится своим опытом в своей книге.

По вечерам Сергей Маркович играет на гитаре. В душе он большой театрал. Знает не много песен, но они отточены до последней хрипотцы в голосе. Все одно слушать приятно.

Среди младшаков у меня нет, особых антипатий, но получается, что с большинством я общаюсь редко. Поглощение еды происходит, на мой взгляд, слишком чинно. Не смейся, не болтай. Скучно, и рожи у едоков постные, как и пища.

Зато девчонки в секции в самый раз. Все меня немного моложе, не то что стракозябры Давыдовой. Я у них на прицеле, а они у меня. Как ни как — почти лидер. Вечерами не скучаю, к бочку теплому притрусь.

Ко мне никто не лезет с советами на скале, Барановский страхует вполне аккуратно. Веревочка в натяг, беседка новая, удобная — девки сшили. Летанешь со скалы — висишь будто в люльке, не давит.

Существенно потеснил второго в компании — Игоря Галкина. Задумчивый парнишка, младше меня года на два. Он постоянно жует соломинку и смотрит на мир чистыми, удивленными глазами. Мы как-то полазили с ним в двойке, всего один раз, и оказалось достаточно.

Мотали метраж в районе Малого Города. Скала вертикальная, даже нависает чуточка, но есть пара пологостей. Я вылез левую стенку, оставил пологость справа. ( Мне интересно лазать сложное. Но много не могу, пальцы болят, да и психологическое напряжение). Потом ушел вправо на карниз и оказался аккурат над оной пологостью.

Вниз смотреть времени не оставалось. Пролез я метров пятнадцать, а мой задумчивый страховщик подобрал метров пять веревки — и опять жевал соломинку. Дальше веревка выбиралась за счет веса, провисом.

И тут на карнизе соскользнули руки, я полетел. В свободном падении недолго, до той самой пологой стенки. Дальше обозначился сладостный спуск вверх пятой точкой на четырех конечностях.

Не падение, а жесткая хороводная вертушка ударов, скачков и боли. Я не орал, а сосредоточенно не желал разбиться. В конце концов веревка натянулась, (он же выбирал-таки), и я повис рядом с землей, в соплях, поту и собственной крови.

Меня опустили до родной ровной поверхности, но уже чинно и плавно.

— Ты че!? — с ходу заорал я.

— Ничего. Все нормально, — спокойно ответил удивленный Игорь.

Перевозбужденный до слегка лихорадочного состояния, с криком «Баназай» снова ринулся вверх. Но боль быстро остудила шоковый пыл. Я содрал свои лыжи — обе ладони и протер левую калошу. Очень удачно, надо сказать, если учесть высоту, с которой упорхнул.

В лагерь ворвался напрочь рассерженный. Подлетел к Марковичу и отказался лазать с Галкиным. Тот говорил о командном зачете, считал, что необходимо подтягивать до уровня молодых. Но не за счет же собственной шкуры?

Да и травма накануне соревнований не сулила ничего хорошего. Опять растревожился мениск, вернулись мандраж и неуверенность в собственных силах. Архипову то что, а мне стартовать в полном порядке нужно. Я зачем тренируюсь?

Но соревнования прошли удачно. Одну трассу я выиграл у Витьки, но проиграл Амиру. Не удивительно, ему все проигрывают. А на вторую трассу хватило одного Удава с его перетягиванием кожи от зацепы к зацепе, да кое-как чемпионской резкости Амирки.

Медленный Барановский, чуть не вздул Минбаева. Он прошагал трассу удивительно ровно, не останавливаясь, не суетясь. А чемпион частил в простом и колом стоял на ключах. Зато мы с Витькой выиграли связку, и я привез домой первый приз за чемпионство — маленькую, резную, деревянную шкатулку.

По воскресеньям вереницы машин рыбаков и отдыхающих тянулись домой в Алма-Ату. Мы примечали их городские номера на бамперах и тоже хотели до дому. Чай, компот из сухофруктов и прочие походные блюда давно приелись. Молодняк мечтал о лимонадике и котлетах. Домой, на отдых.