Во-первых, как бы сам Курмачев «вгонял ледоруб в тугой фирн на четверть», не будь у него штычка? Во-вторых...

Владимир Ушаков: «Я был старшим тренером в той экспедиции и начспасом всего района, а на вершину шли семь команд, и мне довелось их готовность проверять. Откручивать штычки? Да зачем, никто и никогда этого не делал, абсурд. Была команда опытных альпинистов, почти все уже — „Снежные барсы“... Кто же мог попереться на гору без штычка? Нет, это невозможно».

Николай Бархатов, руководитель экспедиции: «Да чушь это собачья! Я сам ходил на вершину, и у моего-то ледоруба штычок точно был!».

Нина Луговская, одна из немногих женщин — «Снежных барсов»: «Ой, да не тронь ты эту тему! Не тревожь их души... Для меня Валера с Розой — как святые, я столько с ними в горах пережила и натерпелась всего — не перескажешь».

Александр Сакаш также был на пике-убийце, но раньше, в 1973 году: «Не поверю в то, что мои друзья, искусные альпинисты, пошли на гору без штычков. Да они бы и под пиком назанимали себе ледорубов, там же было несколько экспедиций. Иное дело: помню, тогда Беззубкин говорил: „Сейчас или никогда“. Темп восхождения, вот еще вопрос».

...Давай, Саша, поговорим и о темпе восхождения, и вспомним тот, твой год, когда вы все валялись чуть не под самой вершиной и напрочь отказывались подниматься, идти. Беззубкин — бесспорно, великий человек и альпинист, интеллигентнейший парень, пинал вас и кричал: «Что же вы лежите? Вы где лежите, под юбкой у бабы? Вы на Победе лежите, сволочи!».

И вы встали и пошли. Кроме двоих, которые ушли вниз.

Запомним это.

Борис Багаев, участник восхождения: «Видишь ли, у нас где-то на 6 900 трое совсем уж вырубились, их просто мотало из стороны в сторону, они через шаг в снег садились. Что тут делать? Известно: кому-то их уводить вниз. Я и повел, потому что поднимался уже на пик Победы. Дело было 13 августа, мы-то по пути и нашли тела новосибирцев. Кровь была еще свежая, вот совсем недавно они сорвались, чуть-чуть, и мы бы увидели их падение. На такой высоте, при постоянном минусе, кровь же почти вмиг замерзает».

...Наверное, Борис, так все и было, по крайней мере, твой приоритет в этом никто не оспаривает. Вот зато другие участники команды кое в чем разошлись.

Сергей Антипин, участник восхождения: «К вершине пика Победы подходили две экспедиции: новосибирская и, с отставанием на сутки, наша. Мы шли по пути первовосхождения Евгения Абалакова, ночевали на 6 900, под ледопадом, а они — примерно на 7 100, у основания скальной „змейки“. Назавтра мы пошли мимо них на вершину, а они как-то неопределенно себя ведут, вроде бы не могут двоих участников найти. А я в это время увидел вдалеке воткнутый ледоруб с отломанной головкой; соображение на высоте слабое, тем более, что у меня до того был только Хан-Тенгри, вот я и не врубился.

Двинулись мы дальше, в связке с Толей Шлепкиным; солнце, ветер и сильный холод. На вершине уже, раньше нас, Валера Беззубкин, Роза и Володя Милько. Валера выкурил сигарету и они ушли вниз; Володя еще оглянулся, рукой нам помахал и скрылся последним за перегибом. Немного погодя пошли и мы, собирая по пути веревочные перила.

Спустились в лагерь, я залез в свою палатку, а Шлепкин — в свою, как раз в ту, где Беззубкины жили. Немного погодя приходит: а их почему-то нет... Уже смеркалось, вышли мы с фонарями, походили вокруг, покричали. Решили, что тройка промахнулась и ушла мимо нашего лагеря вниз, но там — группа минчан, мимо них-то уже не пройдут.

Не прошли. Около 400 метров скользили по склону: опутаны веревкой, пальцы переломаны. Остановились в том же месте, что и сутками раньше связка новосибирцев. Что ж, освободили погибших от веревок, завернули в палатку и похоронили под сераком, около новосибирцев. Больше для них мы ничего сделать не могли».

Но вот — тоже из рассказа Сергея Антипина, сравните: «Мы с Курмачевым спускались из лагеря 7 100 последними. Пока утрамбовали промороженную палатку, огляделись... ну, и тронулись, только почему-то вправо, вправо. Видим, там, вдалеке, трое нам машут: вроде как — мы здесь, идите сюда! Мы и пошли... Только вскоре эти фигуры исчезли, как фантомы, зато слева, внизу мы увидели — ну, наших. Спустились, поглядели: запутаны в веревке, пальцы у них изломаны-переломаны. Пошли вниз, к остальным, рассказали им про беду».

Александр Кузнецов, участник экспедиции «Эверест-96»: «Ты понимаешь, там, наверху, мы действительность зачастую воспринимаем неодинаково, неадекватно. Вот уж, казалось бы, пустячок: на Эвересте варежку оброненную попросил Серегу Антипина мне подать. Пустячок на стене, на высоте, смертельный. До сих пор, уже смеясь, в теплом городе, спорим, была она от него в одном или в пяти метрах».

...Ну, что же, еще аккорд. Капитан команды «Эверест-96», международный мастер альпинизма Николай Захаров: «Про ту беду я только слышал и никогда всерьез о ней не задумывался. Имея немалый уже высотный опыт, могу только предполагать, что там случилось,— версия, не более того.

С вершины всегда спускаешься очень уставшим; пока идешь на кошках по фирну, это даже приятно. Но вот — внезапно — лед, и ты, не успев еще изменить походку, скользишь и падаешь. Это как на машине с асфальта внезапно вылететь на гололед. Ладно, если шел не сонной тюхой, в первые же две-три секунды воткнул в лед клювик ледоруба и сумел остановиться, но ведь не всегда это получается. К тому же кошки цепляются за гамаши, да и друг за друга.

Упал и покатился Беззубкин? Это вряд ли, слишком опытен был, умен, всегда собран. А вот если поскользнулся кто-то из партнеров, а Валера и впрямь был без ледоруба? Ничем он не мог тогда помочь ни жене, ни Володе, ни сам себе. Зубами, пальцами на льду не удержишься, других тем более не удержишь».