Как резвились наши деды

100 лет назад состоялось первое достоверное восхождение в Новогоднюю ночь на Столбы

Столетие назад ни радиовещание, ни телевидение не покушались на досуг людей. И уж красноярцы умели поразвлечься! Тут и конные маршруты и хлебные ярмарки, кулачные бои «стенка на стенку», катание с гор (не каждый знает, что в черте города есть спуск до 5 км). Крестные ходы, любование вздыбленным ледоходом Енисеем, чаепития на вершинах красивейших гор: чтобы красиво пошвыркать чайку из блюдца, перебирались через Енисей к торгашинским вершинам горы Вышка и дырявой скалы Арка. Очень вероятно, что зимние восхождения начались с 1888 года, с постройки бревенчато-скальной хижины под Нижним Козырьком Третьего Столба. Но письменных свидетельств тому пока не найдено. А вот ночь на грани ХХ и ХIХ веков была прописана и в воспоминаниях Каратановской компании, и в камне.

В те годы под гостеприимными карнизами западной стены Третьего Столба приютился центр столбистского движения. Это был целый хуторок, состоящий из просторного дома с верандой и высокими окнами (срублен базайскими плотниками на средства Чернышевско-Сусловской компании) и бревенчато-скальной хижины Нижнего Козырька. Заранее добравшиеся до приюта столбисты протопили печи, приготовили праздничный ужин и украсили дом. Ближе к полуночи, вооружившись веревкой и факелами, поднялись на IV Столб взглянуть на мир на рубеже веков. Наиболее ярким было впечатление от сказочного снежного ковра. Сплетение из сверкающих радугами ромбовидных кристаллов длиною до 10 см покрывало плоские скальные вершины и кроны кедров. Более того, роскошное покрывало скрывало даже нависающие участки скал. (Подобное явление можно ежегодно наблюдать на Крепости и Четвертом Столбе в первую декаду января).

Потом было тепло принаряженного дома, шампанское, счастливый восторг молодости под тосты: «Свобода!», «Равенство!!», «Братство!!!». Наивные мечтатели грядущих революций спустились под Нижний Козырек и на скальном потолке хижины отметили событие, начертав вечной черной краской: «ХХ векъ».

Нам не дано предугадать...Пророческой оказалась та черная краска. Большинство тех романтиков бесследно сгинуло в пору великих потрясений. А их потомки, иные столбисты, взошли над миром по грани тысячелетий.

Леонид ПЕТРЕНКО

Тайна, покрытая утренним туманом

«Подъем на Цыпу осуществлен БИФом и ВИБом
в туманное и снежное утро 6 мая 1951 года в 6 часов утра».
Ф.И. Беляк. Надпись из семейного фотоальбома

В своей книге «Край причудливых скал» (Красноярск, 1952 год) об истории освоения скалы Цыпа И.Ф. Беляк написал следующее:

«У туристов, впервые посетивших этот район, вырывается непроизвольное восклицание, когда они вступают в устье Моховой:

— Посмотрите, словно маленький птенец виднеется вдали!

Действительно, на вершине сопки, на фоне неба вырисовываются контуры фигур, поразительно напоминающих одна — цыпленка, другая — лягушку. Поэтому правый утес носит название «Цыпы», второй — «Жабы». Западнее «Жабы» находилась до революции стоянка «Кайтымцев», эта компания состояла из рабочих депо. Они предприняли первую попытку освоить «Цыпу», но сумели добраться только до северного карниза. Взять отвесную, без единого углубления стену скалолазы не смогли. С этого времени за утесом установилась слава неприступного. Неоднократные попытки в последующие десятилетия неизменно оканчивались неудачей.

В июле 1929 года коллектив скалолазов в составе Салова, Попова и Бифа решил достичь вершины «Цыпленка». Они тщательно изучили все трещины и выпуклости верхней части скалы. В нескольких метрах от основания камня было замечено небольшое углубление. С карниза можно было дотянутся до него, встав на плечи товарища. Выше, под тонким слоем лишайника, есть, возможно, карман. Однако «столбисты» не учли одного обстоятельства: в свободном висе туловище относит от карниза выпуклостью стены, и человек без посторонней помощи не может вернуться на исходную точку. Федор Салов убедился в этом слишком поздно и на втором перехвате оказался висящим над пропастью. Сколько он ни шарил, углублений не было. Взглянув вниз на вершины деревьев и острые камни, находящиеся в двадцати метрах от него, Салов хотел опустить руку на первый нижний рубец, но это ему не удалось. В таком положении он мог продержаться не более двух-трех минут. Товарищи ничем не могли ему помочь и решили применить единственное возможное в данных условиях средство.

На ноги Салову набросили петли трех кушаков и, прочно закрепившись во внутренней расселине, приказали Федору падать вниз, а во время полета развернуться таким образом, чтобы, повиснув вниз головой, встретить стену руками и, по возможности, смягчить удар.

«Мне показалось, — вспоминал впоследствии Салов, — что я был в полете долгое время, так как успел восстановить в памяти события далекого детства. Затем последовал толчок: это кушак вывел меня из вертикального положения, и я полетел вниз головой. Совершенно не представляю, как я успел повернуться лицом к стене, и удар пришелся на вытянутые пальцы... Суставы рук хрустнули, и дальше я ничего не помню...»

Салов отделался сравнительно легко. Через полтора месяца он снова появился на «Воробьях».

А 6 мая 1951 года, то есть только через тридцать девять лет после первой попытки подняться на вершину, «Цыпа» была взята. Теперь в Такмаковском районе нет больше утесов, на которых не побывали спортсмены«.

Прошло полвека после описанного события. Не стало И.Ф. Беляка, но со вторым из восходителей, сыном Ивана Филипповича, Владимиром побеседовать удалось. «Я был тогда еще подростком и не припомню теперь в деталях, как там все происходило, но одно помню хорошо: на вершине, в углублении скалы лежали большие, ржавые гвозди!!!»

Юлия БУРМАК