ЛЕТОПИСЬ СТОЛБОВ

Летом 1919 года в Красноярске находилась французская миссия. Несколько человек из нее решили побывать на Такмаке. Расположившись бивуаком на переднем выступе «Малька», иностранцы предприняли обход скалы и сразу за поворотом остановились в изумлении. За неглубокой ложбинкой круто взмывал в небо остроконечный пик Большого Беркута, а на вершине его трепетал... красный флаг!

Большой Беркут с давних пор пользуется славой неприступного, хотя по величине он значительно уступает Такмаку. Техника подъема на Такмак и на Большой Беркут различна. Лаз начинается с восточного гребня по южной стороне утеса. Движение осложняется непрочными «карманами», отслаивающимися даже при незначительном давлении на них. Вклиниваясь в вертикальную щель, скалолаз взбирается на «плечо» утеса, а оттуда начинается самая трудная часть пути. До вершины остается не так уж много: метров шесть-семь... Но как добраться к покатой площадке наверху?

Проверенное многолетней практикой мнение утверждало, что подъем на Большой Беркут невозможен. Однако факт остается фактом: красный флаг реял над долиной. Его было видно от самого устья Моховой.

Комендант города приказал во что бы то ни стало снять флаг. Рано утром десять казаков переехали на пароме на правобережье и часа через два были на Моховом. Три наиболее ловких стали карабкаться по вертикальной стене. На сравнительно легком месте у одного из-под руки сорвался камень, он увлек за собой целый поток камней. Охотники стали спускаться обратно, не достигнув даже и половины высоты. Выполнить приказ и снять флаг оказалось совсем не простым делом.

Посоветовавшись, казаки обошли скалу через сквозную пещеру и с Емельяновского мыса стали стрелять по древку из винтовок. Гулкое эхо покатилось по ложбине... Расстояние по прямой не превышало ста метров. Было видно, как флаг трепетал от ударов пуль, но не падал. Наконец, перебитое древко сломалось. Но колчаковцы не смогли взять красное знамя: оно осталось на вершине скалы, застряв между камней...

Кончилась гражданская война, прошли десятилетия, а Большой Беркут остался таким же неприступным, как и раньше. Фамилию и имя человека, совершившего это исключительное по трудности восхождение, так и не удалось установить.

Выдержка из книги 1952 года
«Край причудливых скал» Ивана БЕЛЯКА

Рисунок Рудольфа Руйги

Осенью 1948 года Володя Пичугин и я, автор этих строк, сидели у костра рядом со столбовской избушкой Нелидовка, в которой мы останавливались уже не один год. Где-то ближе к вечеру к избушке подошли трое пожилых людей: Дмитрий Иннокентьевич Каратанов, Александр Леопольдович Яворский и их спутница. После ужина началась увлекательная беседа. Тихо спустился вечер, низкие свинцовые тучи как бы зацепились за макушки старых сосен, которые видели этих милых людей еще молодыми. Прохладный ветерок раздувал угли костра, а мы долго сидели у этого таинственного огня, вслушиваясь в рассказы. Вот в тот незабываемый вечер мы и услышали легенду-быль о Большом Беркуте.

Зародившаяся мысль о подъеме на Большой Беркут зрела. Мы консультировались с Вениамином Васильевичем Пуртовым, довольно сильным скалолазом того времени и отличным знатоком Столбов. Беседовали с И.Ф. Беляком, Константином Шалыгиным. От всех слышали: «Дерзайте». В майские праздники 1949 года, собравшись с духом, мы решили рискнуть. Пригласили Василия Середкина, но он к месту намеченного сбора не пришел.

Рано утром мы с Володей подошли к подножию легендарного Большого Беркута. Настроение было отличное: тишина, голубое небо и ласковое весеннее солнце! Проверив надежность калош, закрутив кушаки, начали подъем на «плечо», выйдя на которое мы долго сидели, присматриваясь к скале, ища и изучая мельчайшие зацепки. Робкие первые попытки не принесли удачи. И только с третьего захода, преодолевая страх и радость, медленно, но уверенно одолели этот небольшой кусочек стены.

И вот мы стоим на вершине! Радости нет конца. Стоим и любуемся синеватыми далями тайги, освещенными весенним солнцем. Отрываем кусок красного полотна от кушака и оставляем его под камнем вместе с коротенькой запиской. Спустившись, мы домой не шли, а летели, — радость переполняла душу и сердце.

Тем же летом на Большой Беркут поднялись: Анатолий Бывшев, Виктор Зелинский и Маша Голикова. Третья группа восходителей посетила вершину Большого Беркута уже в конце апреля 1950-го: Иван Федорович Беляк, Нина Беляк, Рэм Ерошин, Гоша Козловский и К. Ростовцева (имя не помню, а кличка — Чума).

Валерий СВЕТЛАКОВ

Строки из подготовленной к печати книги «От Красноярских Столбов до заоблачных вершин».