(Окончание, начало на стр.1 )

Со скорбью с тобой попрощались,
Дорогой наш Боб!
Часто будем теперь встречаясь
Вспоминать твой рассказ, что наводит озноб.

Незабвенный фольклор
столбовского мира —
В каждом слове пожар!
Твоих уст несмолкающих лира
В нашей жизни звучала, как дар.

Но, увы! Все оставил земное,
Чтобы искрою в небо взлететь.
Будто отняли, что-то родное,
О чем долго мы будем жалеть!

Александр ГУБАНОВ

Ушел Боб...

Он, который уже давно стал неотъемлемой частью Столбов, носителем их легенд и историй. Мы привыкли к его кряжистой, неуклюжей фигуре, его льющимся неистощимым потоком рассказам. Все знали его и, казалось, он знал всех и обо всех. Мы привыкли встречать его на Столбах и слушать его постоянные жалобы на «каркас» (так он называл свое тело). Мы относились к нему не совсем серьезно, думая, что он вечен, как и родные, ему Столбы. Боб все время пытался записать переполнявшие его рассказы, которые лились из него как из Швейка, но так и не записал. Случилось так, что последний свой рассказ он принес в нашу газету, а также просил перепечатать его рассказы из «Столбовских вертикалей» и мы это обязательно сделаем. Боб безотказно судил многочисленные соревнования, тренировал молодежь и относился к этим делам очень серьезно, как главным в своей жизни. Боб сплачивал людей, являясь связующим звеном между молодежью и старшим, уже ставшим легендарным, поколением. А теперь он уже и сам превратился в легенду...

С.С.

СТОЛБЫ: БАЙКИ

Буйная ночь Барса

В феврале 1980 года я привел на Столбы своих сослуживцев по институту Сашу и Свету (почти молодоженов), заранее договорившись с обитателями избы «Голубка», о том, что будем ночевать у них. Из хозяев был один Миша. Он предложил нам с дороги отдохнуть и выпить по чашке чая. Ближе к вечеру мы с Сашей занялись заготовкой дров. Света же, под чутким руководством хозяина, приготовила ужин и навела порядок в избушке, украсив полки и шкафчик красивыми белыми салфетками из бумаги, которые сама вырезала. На стол, застеленный белой бумагой, были поставлены: приличный ужин и запотевшая бутылка «Охотничьей», что стояла до поры в снегу.

Перед первым тостом я рассказал гостям старую столбовскую примету: как только в избе или на стоянке произносят первый тост — появляются гости, чаще всего незваные и всякие случаи потом происходят. И не успел я закончить, как раздался глухой стук, дверь отлетела, послышался громкий рев и с клубами пара в избу ввалилось что-то бесформенное, покрытое снегом.

Туман рассеялся. На полу на четвереньках стоял один из хозяев избы «Голубка» Андрюша по кличке Барс: одно стекло его очков было выбито, другое — в инее и трещинах; на лице кровавые царапины; сам весь в снегу; сзади у брюк был вырван большой кусок, он промерз и болтался как люк подбитого танка. Таким Барса я никогда не видел. Вместо приветствия Андрюша выдал многоэтажную серию матов. «Здравствуй, Андрюша — говорю ему — Кто это тебя?». «Меня никто так не может. Это я сам» — ответил он. Мы помогли ему переодеться и пригласили к столу. После первой рюмки Барс успокоился и рассказал все по порядку.

По тропе, у Хитрого Пня, Барс решил скатиться вниз, но не вырулил на повороте и врезался в пень. Сильно ударился, потерял на время память... Лежит Барс и думает: «А не убился ли я совсем? И, уж, не на том ли я свете!». Вдруг слышит: какие-то непонятные голоса звучат. Думает: «Вот и ангелы подходят, унести, наверное, хотят». Но тут он чувствует знакомый запах водки, и слышит русский мат. Это же Абреки! Подняли, отряхнули и в «Искровку» полечить повели. Там был народ, среди них Дуська. У Барса с Дуськой отношения непростые от любви до неприязни. Тут же и поругались. Народу не понравилось. Барс обиделся и ушел.

Ноги принесли его в Музеянку. Там отмечали чей-то день рождения. Барса пригласили и угостили. Но настроение у того было уже подпорчено и хозяева, не дожидаясь конфликта, попросили его из избы. Почти вежливо помогли выйти. Обиженный Барс решил выразить неуважение к хозяевам. Узрев рядом сторожевую вышку, забрался на нее, чтобы помочиться на избу сверху. Но снова не повезло Барсу — в самый неподходящий момент он поскользнулся на узкой площадке и полетел вниз...

Крупными зигзагами, как ракета к цели, шел Андрюша в родную избу. Дошел и предстал перед нами в таком нестандартном виде. Мы посочувствовали ему, налили, сколько было. Успокоившись, легли спать. Барс лег с краю. Рядом поставил тазик, зная, что он будет нужен. Сначала все было спокойно, мерно от ветра скрипели сосны за избой. Вдруг Барс начал кричать: «Ты чего там ходишь? Ты кто такой?». Резко вскочил, прыгнул в валенки, схватил полено. Выскочил из избы, начал бегать вокруг. Ревел при этом грозно: «Ну, где ты? Где там ходишь? Что там фыркаешь? Иди, убей меня. Ну, я-то тебя, точно, убью!». Хорошо, что в это время никто не шел в избу или мимо по тропе. Мы успокоили Барса. Он попил водички и лег. Скоро, однако, закричал: «Таз давай!». Ему дали. Потом он уснул.

Проснулся Барс раньше всех. Все убрал. И только приготовив кушать, разбудил нас. За завтраком он извинился за ночное беспокойство и пригласил приходить в гости еще.

Больше побывать в «Голубке» моим сотрудникам не привелось. И они лишь передавали привет Андрюше, что я делал с удовольствием.

Владимир ТРОНИН

О Бобе: Часть 1 . / Часть 2 .