Вновь, я жалкий Бродяга
Без рюкзака бреду по тайге.
Шмотки свои тащу в одеяле,
Стоит ли жить после этого мне?
(Плач столбиста Владимира Деньгина по рюкзаку,
оставленному сохнуть на железной печной трубе Первых Грифов)

Рюкзак, ранец, горбовик, вещмешок, сидор, котомка, поняга — вот основные названия и типы заплечных емкостей для переноски запасов пищи и имущества странствующих и путешествующих.

Русский язык дал этому интернациональному явлению, самую емкую, самую точную формулу, назвав заплечный мешок словом «горбовик». Эволюция, задолго до создания человеческого рода, опробовала идею мешка с запасами пищи за спиной — сотворив одногорбого верблюда (дромадера) и двугорбого верблюда (бактриана). Великий могучий русский язык увековечил этот прототип в названии самодельных твердых непромокаемых рюкзаков — ведер для рыбаков, ягодников, грибников.

Однако всеобъемлющая идея горбовика овладела даже не всеми кочевыми народами. Там где безжизненные для человека пространства доступны лишь с помощью вьючных животных, горбовик оказался не нужен. Таков, не знающий рюкзаков, народ туареги живущий в центре Аравийской пустыни, благодаря приручению дромадеров. В высоких Саянах аборигены Сибири — самодийское племя тофалары, оседлавшее Саянский подвид северного оленя, не знали не только заплечных мешков, но и даже лыж. Средний вес тофаларского мужчины около пятидесяти килограмм соответствует тягловым возможностям домашнего Саянского оленя и тем самым отпала необходимость ломать ноги о снежные сугробы.

Русское заселение Сибири с семнадцатого века выдвинуло одну из самых героических и романтических профессий охотников-соболятников. Соболь, существо штучное и всяческие артели тут годятся, разве что, в начале, у самых истоков промысла. На промысле соболятник всегда один наедине с сибирской зимой, снегом, горами, тайгой и зверями. картографы тридцатых годов (нередко гибнущие целыми партиями) с изумлением узнали от местных проводников, что в Саянах имеют русские названия каждый ключик, звериная тропа, перевал.

Русские соболятники совершенно самостоятельно создали горнолыжную технику и изобрели один из лучших рюкзаков всех времен и народов под названием «поняга». Поняга — подвешенный на широченных лямках черемуховый каркас в виде проема итальянского окна, с растянутой на нем, подогнанной по спине индивида берестой или толстой кожей. К идеально прилегающей спине человека раме крепится подвязками любой необходимый груз. Сибирская поняга — прототип основных видов современных рюкзаков: станковых, полустанковых, физиологических.

Менее героической формой заплечного мешка была котомка — любой мешок в сочетании с опояской: матерчатым кушаком, ремнем, широкой тесьмой. В углы днища мешка клались картофелины, кедровые шишки, галька и охватывались петлями-удавками опояски. Затем, отрегулировав длину лямок опояска, такой же петлей-удавкой затягивалась на горловине мешка. Котомка позволяла нести и однодневный запас пищи и 400 кедровых шишек, нужно было лишь подогнать под груз длину лямок.

Сибирская поняга и русская котомка — фундамент современной рюкзачной индустрии. Особое место среди горбовиков занял ранец — антипод поняги. Российскому размаху, сибирской беспредельности поняги противостоит немецкий ранец бесчеловечной логикой квадрата, прямолинейной логики империй. Аккуратность и четкость ранцев так и не прижилась в Сибири, даже среди школьников.

С конца пятидесятых годов в СССР почти на тридцать лет воцарился, так называемый, абалаковский рюкзак из толстого, мягкого брезента, с металлическими самахватами регулирующими лямки и круговые ремни прочности. Несмотря на то, что Виталий Михайлович Абалаков отказался от авторства этой конструкции, массовый абалаковский рюкзак стал основным горбовиком любителей и профессионалов вплоть до середины восьмидесятых годов.

В начале шестидесятых годов, как-то не слишком заметно явились российскому путешественнику яровские рюкзаки. Значительно объемней абалаковского, бесформенный мешок, армейской защитной окраски, с боковыми шнуровками, с лямками, закрепленными с помощью металлических рамок на веревочной тетиве, охватывающей горловину рюкзака. Яровский рюкзак , при всей своей невзрачности и неприглядности был гениален. Объем его позволял носить за плечами ватные матрацы, а укладка, вообще, не являлась проблемой. Укладка любого иного рюкзака является тонким искусством: мягкое под спину, тяжелое вниз, распереть углы тяжелыми предметами, легкое — объемное под клапан, повседневное по карманам. В яровский рюкзак можно было кидать все подряд — этот неприглядный и неряшливый мешок с любой набивкой идеально прилегал к спине.

Существовали и ведомственные модификации рюкзаков. В армии, еще с царских времен, царил вещмешок-котомка, с пришитой по углам днища тесьмой-опояской, закрепляющейся на горловине мешка, все той же петлей-удавкой. Армейская повинность была всеобщей и солдатский вещмешок имелся в каждой семье, являясь таким образом самым массовым рюкзаком в СССР.

Два крупных варианта рюкзаков геологический и туристический представляли собой лишь ухудшенные копии абалаковского рюкзака. Имелся еще комсомольский рюкзак (размером с вещмешок) и совсем малый рюкзачок — кисет пионерский .

Леонид ПЕТРЕНКО

(окончание следует)