Имя Александра Леопольдовича Яворского долгое время было под запретом. Даже в 1960 году, когда он был давно реабилитирован и «Красноярский комсомолец» посвятил целую страницу 35-летию создания заповедника, о первом директоре «Столбов» не было сказано ни слова. А ведь в это время Яворский работал на Столбах, занимался исследованиями, и весь город прекрасно это знал. Он был, его видели, здоровались — и в то же время его как бы не существовало...

В 1971 году в восьмом выпуске «Трудов Красноярского государственного заповедника» было опубликовано его исследование, посвященное трутовым грибам, паразитирующим на древесной растительности. В предисловии Яворский пишет: «Материалом для работы послужили сборы трутовых грибов с 1916 по 1937 год и с 1947 по 1948 год». Вот эти строчки и составили, в сущности, его биографию советской поры: с 1937 по 1947 год он сидел в Вятском лагере, обвиненный в контрреволюционной деятельности, шпионаже и еще бог знает в чем. Вернувшись из лагеря, Яворский еще год успел поработать над своей темой, затем снова был отправлен в ссылку на пять лет в Сухобузимский район. Вернулся в Красноярск 65-летним стариком. Через два года его официально реабилитировали.

В нашем архиве хранятся его дневники — это по существу летопись того времени. Мальчиком Яворский помнил драки качинских парней с закачинскими, нередко заканчивавшиеся увечьем или гибелью кого-нибудь из участников. Помнил Яворский и акцизного чиновника Тимофея Николаевича Сайлотова — сына декабриста Николая Крюкова и татарки Марфы Сайлот. Но, конечно, больше всего воспоминаний у Яворского записано о Столбах. Он встречался там со всеми — и все знали его: и Крутовский, и Мельников, и Байкалов, и знаменитые столбисты братья Безносько, одного из которых впоследствии расстреляют белочехи...

Яворский не был революционером, он был ученым. Но 21 сентября 1937 года дошла очередь и до него. Его следователем был тучный веселый человек. Он зачитал обвинение: оказывается, Яворский покушался на жизнь пяти вождей революции (каких — не упоминалось) и с этой целью собирал на Столбах молодежь. Кроме того, Яворский шпионил в пользу Японии и собирался по поручению ехать в Москву — убить все тех же пятерых вождей. Ошарашенный Яворский пытался возразить, но следователь потряс папкой, где были якобы неопровержимые улики, и предложил подписать обвинение.

— Дайте хоть очки. Я же ничего не вижу, что там написано.

— Грамотный больно. Обойдешься без очков.

— Тогда я не подпишу ваше обвинение, — пожал плечами Яворский. Добродушный следователь вздохнул:

— Не подпишешь — мы тебя будем бить.

Худой, костистый Яворский внимательно посмотрел на следователя, затем тихо и раздельно произнес:

— Только попробуй.

Следователь не выдержал взгляда и промямлил:

— Да нет, ты не понял. Мы тебя морально будем бить. Очными ставками.

Постановлением «тройки» Яворскому дали десять лет, о чем он узнал, следуя уже в Вятку. В тюрьме встретил одного из оговоривших его. Тот упал ему в ноги и стал просить прощения за то, что оболгал Яворского. Это был обыкновенный забитый работяга, и Яворский сказал, что не держит зла на него. Вторым «свидетелем», оговорившим Яворского, был его товарищ, старый столбист... Однако, когда Яворский по отбытии срока вернулся в Красноярск, тот уже умер, оплаканный друзьями и родными. И Яворский никому не стал говорить о его предательстве. Покойнику все равно, а за что должны страдать близкие, родные, считавшие его порядочным человеком?

И Яворский снова занялся своим исследованием трутовых грибов. И закончил его, как было сказано, в 1971 году. А через шесть лет основатель заповедника «Столбы» умер. Но даже если бы он в своей жизни ничего другого не сделал, этого достаточно, чтобы потомки сохранили об этом человеке добрую и благодарную память.

По материалам краевого государственного архива.

Валерий КУЗНЕЦОВ.
Красноярский рабочий, 14.03.2003