Разные судьбы

Е.И.КоваленкоКаждый человек сам выбирает, как прожить жизнь. У кого-то этот выбор более удачен, у кого-то менее, как повезет. Одним из таких людей, которым, можно сказать, повезло и жизнь удалась, является Евгений Иванович Коваленко. Человек сильный душой и телом, достойный уважения и восхищения. С первой минуты общения с ним осознаешь, что это не по годам жизнерадостный, целеустремленный и умный человек.

Началась интересная история туристической жизни, когда Евгению Ивановичу было двенадцать лет. Именно тогда, по его словам, они со старшим братом и начали исследовать Столбы. С пятнадцати лет сердце маленького Жени прикипело к Красавцам-Столбам на всю жизнь.

— Сложно ли было ходить на Столбы, ведь в те годы организованного туризма не было?

— В ту пору через Енисей, где сейчас мост, был паром, сначала мы со школьными товарищами переправлялись здесь, а потом через Абаканскую протоку, — вспоминает Евгений Иванович. — Драпали пешочком до Лалетиной или до Каштака. Иногда бывало и такое, что ездили по железной дороге на подножке вагона. Если он на станции «Енисей» не останавливается, то кто-нибудь дергает стоп-кран и мы, как горох, валимся с подножек и, как зайцы, удираем.

Сразу же после окончания школы, бывшей № 7 на улице Профсоюзов в Красноярске, Евгений Иванович поступает в Томский Индустриальный Институт им.Кирова — ныне Политехнический. На геолого­разведочный факультет.

— Почему именно геология?

— В детстве мать рассказывала, что она, будучи молоденькой девчонкой, работала прислугой у какого-то горного инженера. Так всегда восхищалась, что он очень умный и обходительный человек, что даже с прислугой обращается, как с равной. Этот горный геолог, или как она говорила, горный инженер, стал для нее образцом человека и человечности. В то время это была очень интересная работа. Вот мне и запало в душу.

Война не прошла мимо Евгения Ивановича: «Нас всех с института под метелочку подчистили». Не закончив учебу, он вернулся в Красноярск, потому что здесь стоял на учете в военкомате. Во время учебы в школе Коваленко окончил Красноярский аэроклуб и получил удостоверение пилота запаса самолета У-2.

— Если вы окончили аэроклуб, почему не попробовали поступить в авиационное?

— Я пытался, в Тамбовское училище, но меня не приняли — втянутость барабанных перепонок. Врач сказал мне, что авиация теперь высотная, и это будет отражаться на здоровье.

— А как же вы с таким диагнозом попали в аэроклуб?

— У меня был школьный товарищ Генка Тихонов, с которым мы и поступали. Так вот мне признали втянутость барабанных перепонок, а ему — скрытое косоглазие. Мы друг за дружку комиссию и проходили, он за меня — по ушам, а я — по глазам.

Евгений Иванович терпеть не мог сидеть без дела. На фронт же пока не призывали «до особого распоряжения». Однажды вычитал в газете о курсах корректоров младших геологов наблюдателей. Закончил их, стал работать в Черемхово Иркутской области. Оттуда его и призвали.

— Евгений Иванович, где вы проходили военную службу?

— Солдат не выбирает, где служить, куда пошлют, там и будет. Попал я в 69-ый отдельный саперный батальон 361-ой стрелковой дивизии. На Дальневосточном фронте.

— Расскажите какой-нибудь интересный случай из своей военной службы?

— Однажды были занятия: учиться бросать гранаты и не бояться взрыва. Мы поджигали и бросали в воду гильзу. Она, долетая до воды, немного тонет и взрывается. Если она в руках взорвется, то пальцы может оторвать. Все бросали, бросали, а тут один парень поджег и бросил в трех шагах от себя. Взводный кричит: «Ложись!» Я глянул — шипит, прыгнул, схватил — и в воду. Она долетела до воды и взорвалась. Взводный: «Встать всем в строй! Коваленко — выйти из строя! Два наряда вне очереди, за невыполнение команды». Но потом все-таки снял с меня это наказание.

Когда же началась война, то здесь мы были по двенадцать часов на улице, если приведут через день в казарму на занятия, то в течение этих занятий политрук раз пять-десять подаст команду: «Встать-сесть!» Потому, что все засыпали.

— Что делали после войны?

— Сначала продолжал заниматься геологией, потом рядом с тридцатилетними стало тяжело, и я ушел в 1977 году на пенсию. Вертолетом долетают только в песнях, а геолог все больше пешком, да еще и с рюкзаком. Пришел я на турбазу на Лалетину и попросился в инструкторы, меня взяли. Организованному туризму я посвятил 15 лет.

Как и где водить людей? Как устраивать ночлег? Где на Столбах можно лазить, а где нет? Что такое осыпь? Что такое камнепад? Где можно поставить палатку? Как делать переправу? Евгений Иванович все это прошел за свою немалую жизнь. Как бы ни было про это замечательно написано в книгах, в журналах, все равно это приходит только с жизненным опытом. А если такой опыт плюс смекалка и ум, как в случае с Коваленко Евгением Ивановичем, этот человек будет востребован жизнью. По сей день он в состоянии водить желающих на Столбы. Работая инструктором, дважды окончил курсы повышения инструкторов, так как специального образования у него не было, один раз — курсы экскурсоводов. На Столбы водил как взрослых, так и детей. Приезжали желающие посмотреть на наши Столбы от Балтики до Тихого океана. Потом все уезжали с массой впечатлений.

— Люди же встречаются самые разные, как вам удавалось со всеми ладить?

— Я поступил на эту работу уже взрослым не только после фронта, но и после геологии. У меня не было случая, чтобы меня большие или маленькие не слушались. С первых послевоенных лет на Столбах звали Евгением Ивановичем, хотя в школе звали Жек. У нас было в школе два Евгения: Жек-длинный и Жек-короткий. Для меня сложности не было общаться с людьми, когда работал.

У меня даже была своя загадка, на тот случай, когда люди уже устают и им все надоедает: «Чем инструктор отличается от зайца? Заяц не любит трепаться». Хочется, чтобы людям было хорошо!

Все свое свободное время Евгений Иванович старался проводить за делом, самым любимым у него были походы на Столбы. И то, что он абсолютно нелепо лишился правой руки, не сломало его воли, и то, что ему в этом году исполнилось 80 лет, не мешает по сей день ходить в туристические походы на Красавцы-Столбы. Он воистину заражает своей живостью всех окружающих. Ведь не важно, сколько тебе лет, важно, на сколько ты себя чувствуешь.

Полина Фролова

«Наш край», № 26 (59), 13.07.2000 г.