Трагедия на спуске

Поначалу сообщения в центральных средствах массовой информации о восхождении на Эверест экспедиции, в состав которой входили пятеро красноярцев: Н.Захаров, А.Кузнецов, П.Кузнецов, К.Колесников и В.Каратаев, были обнадеживающими. 18 мая на вершину поднялись альпинисты Е.Виноградский, А.Болотов, С.Тимофеев и В.Першин (все — Екатеринбург). Свое восхождение они совершили с применением кислорода. 21 мая на вершину без кислорода поднялся А.Мошников из Санкт-Петербурга (шедший вместе с ним француз Жиль Роман кислород использовал). 22 мая, в 18 часов, на вершину взошли Сергей Арсентьев и его жена Френсис Ди Стефано. Френсис стала первой американкой, покорившей Эверест без кислорода. А вот затем разыгралась трагедия. При спуске супруги потеряли друг друга из вида. Арсентьев спустился в лагерь на 8 200 м, а его жена, почувствовав себя плохо на высоте 8 500, умерла утром следующего дня на руках шедших вверх южноафриканских альпинистов.

Получив сообщение о болезни жены, Арсентьев поспешил к ней и пропал без вести. Не поднялись на вершину и красноярцы.

С миру по нитке

Сразу после возвращения ребят в родной город я встретился с лидером красноярцев Николаем Захаровым.

— Николай, кто входил в состав экспедиции, был ее руководителем?

— При организации этой экспедиции особо остро встал вопрос о ее финансировании, поэтому с целью удешевления восхождения было принято решение о расширении ее состава. Набрали 23 человека. Кроме россиян, было двое эстонцев, грузин, француз, два американца. Каждый искал себе спонсора сам: А.Кузнецову помог «Минал», Каратаеву — «Красэнерго», Колесникову — «Блок Лебедя», П.Кузнецову — «Эдельвейс» и железногорский спорткомитет. Финансовым руководителем был пермяк Борис Седусов, я и Валера Першин определяли тактику восхождения.

— Во что обошелся «проект»?

— $230 000.

— Как ты относишься к бескислородному восхождению?

— Я признаю бескислородные восхождения одиночки Месснера, все остальное — халява. Быстрый подъем и спуск с помощью других, что подтвердила и наша экспедиция. К тому же большой риск. Арсентьева отговаривали на общем собрании. Отговорить не смогли. У его жены были рекламные контракты под «бескислородную идею» в Америке. От участия же в прокладке маршрута они отказались.

Погода смешала планы

— Расскажи подробнее о ходе экспедиции.

— До базового лагеря мы добрались очень быстро. На горные дороги сошли лавины. Завалы начали расчищать спасатели, чтобы пропустить машины с продуктами, за ними и мы проскочили. 2 апреля ночевали на высоте 5 200 м. 7 апреля поставили передовой лагерь на 6 300. 9 апреля поднялись на северное седло на 7 000 м. Отдохнув в базовом лагере, начали вешать веревки до 7 500. К этому времени из всего состава определились две рабочие группки. Это мы и екатеринбуржцы. Остальные берегли силы. В конце апреля заболел пневмонией и ушел вниз Саша Кузнецов. 27 апреля вместе с Екатеринбургом попытались поднять палатки на 7 800. Ветер был такой, что не только с ног сшибал, но и не давал дышать. Вернулись на 7 500. Уральцы пошли ниже, сказав, что отдохнут и помогут. Но не вернулись, и мы 29 апреля, в мой день рождения, втроем — я, П.Кузнецов и К.Колесников — затащили неподъемный 60-килограммовый груз на 7 800. После этого спустились отдохнуть на 4 300. Я схлопотал сильный бронхит, полечился. В этот момент в базовом лагере собралось уже 12 экспедиций, и все ждали, когда русские навесят перила. Для подъема на вершину оставалось установить штурмовой лагерь на 8 300 м. Попытку восхождения сделали китайцы и словаки, но дошли только до 8 500. Опять пошли снегопады. 14 мая ушли вверх Петр Кузнецов, Костя Колесников, Борис Седусов и Алексей Климин (Санкт-Петербург). Я с ними пойти не смог из-за бронхита. Ребята поставили штурмовой лагерь на 8 300. Пошли дальше, но был очень глубокий снег, долго вешали веревки до 8 600 м. Время вышло, и 16 мая пришлось возвращаться...

Для победы не хватило кислорода

...Самыми мудрыми оказались екатеринбуржцы, все рассчитали. Я их не осуждаю, молодцы. Поднялись они на вершину 18 мая.

— Неужели у вас не было шанса подняться после них?

— Шанс был, но уже не было кислорода. Кислород весь «съели» на отработке маршрута. А просить... Кислород — это как кошки, личное снаряжение. Просить не принято. К тому же закончилось время пребывания на горе — 52 дня. К нам уже шли яки для спуска снаряжения. Под горой остались «за свой счет» Арсентьев с женой и Мошников с французом. Когда мы уходили, они сидели молча и планов своих не сообщали. Несмотря на прогноз, погода потом на недельку установилась, и им удалось подняться на вершину. У меня, конечно, удовлетворения нет никакого.

Владимир Мусиенко
«Красноярский комсомолец»

Материал предоставлен Б.Ганцелевич