Первым эстафету суриковских заветов принял и привнес в искусство наших дней Дмитрии Иннокентьевич Каратанов, выставка произведений которого развернута сегодня в залах дома художника

В творчестве Каратанова как бы совместились две эпохи: Октябрьскую революцию он встретил сложившимся сорокатрехлетним художником и в советское время трудился тридцать пять лет. С учителями Каратанову повезло - В.И.Суриков, М.А.Рутченко, А.И.Куинджи, И.Е.Репин прочно закрепили его эстетические воззрения, и он стал верным последователем русской реалистической школы живописи и своих взглядов на искусство не изменил до самой смерти. В море художественных стилей периода его творческого становления он с упорством одержимого искал и нашел свой путь, предопределенный учителями.

Творчество Каратанова, безусловно, глубоко индивидуально и своеобразно, в этом легко убедиться, познакомившись с экспозицией выставки.

Всякое серьезное произведение искусства, по глубокому убеждению Каратанова, требует величайшей искренности и теплоты чувства. Он признавался в своей особой нелюбви к тому, что он называл пошлостью, суетой и фальшью в искусстве.

С полным основанием можно говорить о ярко выраженной социальной направленности искусства Каратанова. Проследить это можно на ряде примеров. Он первый из сибирских художников совершил несколько поездок по Заполярью еще в дореволюционное время. Побывал в Сумарокове, Туруханске, Селиванихе, Дудинке, Гольчихе и других местах Крайнего Севера и рассказал потом в своих многочисленных зарисовках правду о тяжелой судьбе коренных народностей севера. Характерен в этом отношении рисунок «Больной остяк». Бедность. Пустые голые нары. На краю их сидит, завернувшись в какой-то платок, жена, а муж, осунувшийся, исхудавший, лежит на нарах. Трясет его, видимо, лихорадка. В этом лаконичном рисунке очень много сумел сказать художник. Он трогает своей житейской правдой и простотой. Много было выполнено Каратановым портретных зарисовок. Они проникнуты добротой, чуткостью, любовью к жителям Севера и почти все находятся в фондах Ленинградского музея этнографии народов мира.

Поездки в советское время (1927-1940 годы) дали возможность Каратанову увидеть те изменения, которые произошли за это время. Это находит свое отражение в работах художника. В акварели «Суглан» Каратанов показал важную примету времени. На поляне, окруженной перелесками и излучиной реки, расположилась большая группа рыбаков. Здесь и их семьи - женщины, дети. В центре оратор, свой же рыбак. Он выступает перед согражданами со словами большевистской правды о том, что Великий Октябрь открыл для малых народов широкие возможности для строительства новой жизни. В этой многофигурной композиции Каратанов вывел целую галерею человеческих характеров. Знание особенностей быта, поведения людей позволило художнику создать живой образный строй, правдиво повествующий о событии, о настроении людей.

Свои поездки на Север Каратанов совершал не в поисках экзотики, его целью было рассказать о виденном языком искусства, привлечь внимание общественности к нелегким условиям жизни северян. Участники съезда художников Восточно-Сибирского края, проходившего в 1933 году в Иркутске, хорошо помнят яркую речь Каратанова, в которой он рассказал о жизни малых народов и призвал руководство творческой организации художников оказать этим народам помощь в поднятии их культуры, подготовке национальных специалистов по народному и профессиональному искусству, привлечь их к активной творческой деятельности.

Пейзажист по призванию, Дмитрий Иннокентьевич показал незаурядный дар портретиста. В краеведческом музее имеется его работа «В.И.Ленин периода шушенской ссылки». Есть также портреты Я.М.Свердлова, М.И.Калинина, красноярских революционеров А.Лебедевой, Т.Марковского, академика В.Визе, руководителей партизанского движения в Красноярском крае Л.Щетинкина и А.Кравченко. Они построены просто и уравновешенно, без сложных композиционных и цветовых ухищрений.

Немало внимания уделил Каратанов в своем творчестве созданию картин на исторические и историко-революционные темы. Он сам был активным участником революционных событий в Красноярске и лично был знаком со многими руководителями красных маевок и демонстраций.

Из историко-революционной тематики необходимо отметить картины «Похороны Чальникова» и «Маевка на «Столбах» в 1905 году». Изображенные в картинах события лично известны Каратанову. Он был участником большой маевки в районе Николаевской слободы и очевидцем убийства рабочего Чальникова жандармами.

Много труда отдал Каратанов делу воспитания художественной смены. Мы знаем его как внимательного, щедрого и мудрого педагога. Он обладал талантом доброты. Своим обаянием он притягивая к себе всех, с кем сталкивала его жизнь, работа, творчество. Вокруг него группировались всегда художники, краеведы, любители природы и искусства. Ему было присуще умение попросту, самым теплым образом сближаться с людьми. Его невероятная скромность, простота сказывались на каждом шагу, и нельзя припомнить случая, чтобы он, разговаривая с кем бы то ни было, обнаружил хоть словом, хоть интонацией свое превосходство или повысил бы голос даже в самых жарких спорах с коллегами по искусству. Вежливость его в обращении со всеми казалась чрезмерной, но естественной, она шла от большой внутренней культуры. Иногда создавалось впечатление, что он очень мягок, уступчив. Он действительно был человеком с мягкой душой.

Но вспоминаешь его деятельность общественную - печатание листовок и прокламаций против царского режима, изготовление паспортов для бежавших из ссылки революционеров, активное участие в маевках и демонстрациях в дореволюционное время, и как-то трудно совмещаются эти его действия с мягкостью характера. Но противоречия здесь нет. Есть люди, у которых их мужество скрыто от сторонних глаз, оно без внешней бравады.

Дмитрий Иннокентьевич был человеком удивительно цельной натуры, нравственной глубины и чистоты характера. Таким он запомнился всем, кто знал его.

И.Давыденко,
искусствовед

«Красноярский рабочий», 04.07.86 г.

Материал предоставлен Б.Н.Абрамовым