Величко Михаил Федорович «Красноярский рабочий»

Обеды возле Беркутянки

По окраинам большого таежного заповедника шла когда-то хорошая лыжня. Бежала она по тайге, по горам, по долинам нетронутых речек, круто взбиралась на хребты и полого спускалась в низины. Сто лет ходи — не наскучит. Не одну пару лыж мы тут стерли, не одни ботинки поизносили.

И всегда в одно и то же время в одном и том же месте останавливались на обед. Место было глухим, затишным: узкая долина небольшой речки под названием Беркутянка.

Эти обеды были настоящим праздником. Каждый пытался принести что-нибудь необычное, повкуснее да посытнее. Всегда готовили первое, всегда заваривали чай. На обед собирались человек шесть-десять. Редко сюда приходил новичок.

Ходили мы по тайге не скопом, не толпой, а по одному, по двое, редко — три-четыре человека вместе.

Приедешь, бывало, к стоянке, снимешь лыжи, отставишь их в сторону. Тихо и полутемно в зимнем лесу. Даже тогда, когда гулял над тайгой ветер, тут было покойно и безмятежно, мирно и уединенно, Только медленно сыплется из тусклого серебряного неба белая холодная мука и воет где-то высоко-высоко буран — будто далекая музыка играет.

И вдруг откуда-то с ближней ветки раздастся весеннее «фьють». Прилетели! Глядишь, гаички и московки перепархивают с дерева на дерево, поползни ходят по стволам красных сосен вверх и вниз, что-то собирают там или делают вид, что собирают. Мы притворяемся, будто не замечаем их. И опять раздается тревожащее — «фьють» Чего-де это вы нас не видите? Ну-ка, распаковывайте рюкзаки, добывайте оттуда, что вы нам принесли, что припасли...

Был среди нас один человек — роста небольшого, но жилистый, крепкий. Мишей его звали. Он никого не допускал до таежной кухни, сам борщи варил, сам чай настаивал. Говорят, служил он на флоте и был там классным коком, да не где-нибудь в экипаже, а якобы у самого адмирала. Миша был душевно щедрый, добрый человек. Он, наш адмиральский кок, и стал первым, кого признали птицы своим покровителем и другом: к нему первому сел на плечо поползень, у него стали брать синицы крохи с ладоней. И только потом установился прямой контакт пичуг с нами.

И ведь что интересно. Ни одна птаха ни разу не садилась на плечи новичка, не брала у него корм с руки.

На втором или третьем году наших хождений, явились на таежный обед новые гости — парочка соек, крупные, нарядные, броские. Одно слово — красавицы. Первое время прилетят, сядут в отдалении и посматривают, что тут творится, Подлетят поближе, а все взять пищу в непосредственной близости от человека не решаются. Оставим мы им что-нибудь, уйдем, тут уж они сами себе хозяева — пируют.

Однажды я пришел на Беркутянку, когда обед закончился и друзья мои, лыжники, уже ушли. У оставленного костра, припорошенного снегом, питались две сойки и вся синице-поползневая стайка. Тут уж сойки чувствовали себя полными хозяйками, гоняли синиц и поползней. Все собрали, ничего на потом не оставили...

Я бы едва ли стал рассказывать об этих вот обедах на таежной Беркутянке. Дело-то вроде совершенно обычное. Да пошел со мной однажды по заповедному маршруту ленинградский знакомый, любознательный человек. Отправились мы в путь вчетвером. Добрались до нашего «ресторана» на Беркутянке, вскипятили чай. Ни поползней, ни гаечек, ни соек... Пьем мы чай, отдыхаем. И ведь учуяли птицы запах дыма и хоть не все, а явились за угощением... Сойка прямо с лету опустилась мне на плечо, на другое тут же сели поползень и большая синица.

Ленинградец как-то даже растерялся, сделал такие большие глаза, что ребята рассмеялись...

Потом в Ленинграде, представляя меня кому-то из своих знакомых, он сказал:

— Он, знаете ли, настоящий волшебник. К нему в тайге птицы на плечи садятся, он разговаривает с ними. И те понимают его!

— Ну, у нас таких-то волшебников — пруд пруди!

В самом деле, для всех нас было все это обычным делом, а для человека со стороны — чудо.

По прошествии многих лет заповедник запретил нам ходить по доброй лыжне. Компания распалась. Обеды на Беркутянке прекратились. Вместе с ними кончился и контакт с лесными крылатыми знакомцами. Как-то они теперь поживают?

М.Величко

«Красноярский рабочий»

Материал предоставлен В.И.Хвостенко

Author →
Offered →
Величко Михаил Федорович «Красноярский рабочий»
Хвостенко Валерий Иванович

Другие записи

Возвращается муж из командировки...
Львиные ворота — это столб. Глупость какая-то. А! Наверное, в скалу есть вход, напоминающий пасть животного? Не угадал? Откуда тогда такое название? Уж больно с одной стороны похожа эта скала на льва. Вернее, на его морду. Вот нос, глаза, уши. Каменная грива. Мирно дремлет животное, «посапывает», подложив...
Удачи тебе, неудачник Сметанин
Как уже сообщал «Красноярский рабочий», в Киргизии завершился чемпионат страны по альпинизму. Удачно выступили на нем, заняв второе место, наши земляки — члены спортклуба «Енисей» За всю историю альпинизма в нашей стране зимний чемпионат проводился впервые. Главное его отличие от привычного нам летнего, конечно, в погодных условиях. Холод...
В Забайкальском Кодаре наш край уже объединился
С недавних пор тема объединения окутала сценарии всех крупномасштабных мероприятий, проводимых в нашем крае. Но еще дальше пошли, и, если хотите, даже полезли, наши альпинисты. Экспедиция под руководством Николая Захарова покорила доселе неизведанный и неприступный горный массив хребта Кодар, что расположен на границе Читинской и Иркутской...
«Снежный барс» варит пельмени
А «Красноярский рабочий» получает чудо-самовар за покорение скал В крайспорткомитете состоялось вручение ценных призов победителям и призерам состязаний по скалолазанию рождественского фестиваля «Зимние Столбы» В соревнованиях в свободном лазании по «хитрушкам» чемпионские ленточки завоевали Елена Овчинникова и Олег Черешнин. В двухдневных состязаниях связок наибольшее количество очков набрали Ирина Бакалейникова — Людмила...
Feedback