Продолжаем обсуждение режима природопользования в государственном заповеднике «Столбы»

Наверняка многие красноярцы прочитали статью «Пепел на «Столбах», которая была опубликована в газете «Советская Россия» 4 апреля этого года. Думаю, публикация двух уважаемых ученых — Р. Хлебопроса и Д. Владышевского не могла оставить их безучастными, как все, что связано с заповедником «Столбы». Хочется и мне поделиться своими соображениями — именно на страницах «Красноярского рабочего» (хотя аналогичное письмо отправлено и в редакцию «Советской России»), в котором ведется дискуссия о проблемах природопользования в заповеднике. В течение нескольких лет я работал в Красноярске, хорошо знаю «Столбы», не однажды писал о них, постоянно бываю здесь, поддерживаю контакты и со столбистами и с администрацией заповедника — короче, сказать есть что.

О конфликтах в заповеднике «Столбы» написано за последние годы немало (не раз и мне приходилось выступать на эту тему в печати), однако статья «Пепел на «Столбах» привлекает особое внимание. Можно разделить возмущение авторов поджогом избушек, административной жесткостью дирекции заповедника, утратившей в пылу борьбы чувство меры, потерявшей былой и полезный контакт с общественностью города, со столбистским движением — столь же уникальным и ценным, как и сами сиенитовые скалы. В общем, многое в этой публикации не вызывает возражений.

«И вдруг... Вот это зигзаг!» С этих слов, продолжая речь авторов, начинается уже «надругательство над здравым смыслом». Все дело в том, что нынешний туристско-экскурсионный район (ТЭР) никогда не был заповедником. Он всегда был, есть и будет по сути и по форме своей тем самым национальным парком, против которого так протестуют Р. Хлебопрос и Д. Владышевский. Он значился таковым еще в первых документах 20-х годов и лишь по затянувшемуся недоразумению именуется сегодня частью заповедника. Неужели уважаемые авторы, доктора наук, не знают и не видят разницы между государственными природными национальными парками и зонами курортов или парками культуры и отдыха? Почему они утверждают, что «уже через пять-семь лет здесь обязательно появится многоэтажная гостиница, у подножия скал разместятся коттеджи, вблизи дороги начнут работать предприятия общественного питания, ландшафт «украсят» многочисленные стоянки для автомашин. Коммерция разделается с неповторимым уголком природы так, как это уже произошло в двух национальных парках России — в «Самарской луке» и «Лосином острове».

С какой стати и почему должно происходить такое в национальных парках? Думаю, это компрометация природных национальных парков, недопустимая особенно сейчас, в период их становления в России. Сообщения о «застройке» в других национальных парках просто неверны. Докторам наук, связанным с экологией, все-таки надо бы иметь представления и об официально действующих Типовых положениях о государственных национальных парках, где строжайше запрещается хозяйственное использование природных участков, и о проектировании таких парков, осуществляемых институтом «Союзгипролесхоз», и об их деятельности. Они могли бы посмотреть книгу Н. М. Забелиной «Национальный парк», лежащую во всех книжных магазинах, или дискуссию в журнале «Охота и охотничье хозяйство» (1988 г.).

В отличие от заповедников, полностью изъятых из всякого хозяйственного использования, национальные парки предназначены именно для общения людей с природой. Кстати, ничто не отвечает так интересам красноярского столбизма, как эта форма охраняемых природных территорий.

Авторы скромно умалчивают о том, что летом 1987 года Красноярский крайисполком официально обратился с предложением о преобразовании заповедника «Столбы» в государственный национальный парк... Это предложение не встретило поддержки научной общественности, и такие возражения были совершенно справедливы. Туристско-экскурсионный район, то есть ближние, наиболее посещаемые «Столбы», занимает территорию немногим более одной тысячи гектаров, в то время как общая площадь заповедника равна 47 тысячам. Его главные массивы уходят в глубинные леса к реке Мане, где совсем не место отдыхающим горожанам и экскурсантам. Национальный парк нужен Красноярску как воздух, но он должен быть привязан к Енисею, к окрестностям Красноярска и Дивногорска, может быть, даже к просторам водохранилища за ГЭС. Заповедник же должен оставаться и может быть расширен к Мане и за Ману. Естественно, ТЭР обязательно отойдет национальному парку. Именно такую перспективу всегда намечала Елена Александровна Крутовская — лучший друг столбистов в заповеднике. Она только боялась изъять ТЭР, пока не сложилась система нацпарков.

Сейчас эта система успешно формируется. Недавно мне довелось побывать в Забайкальском национальном парке, охватывающем окрестности Чивыркуйского залива. Разговоры о его застройке гостиницами и турбазами исходят из сфер каких-то дальних «гипрогоров» и не находят поддержки на местах. И в Красноярске научная общественность не должна допустить разрушения особо ценных природных участков в национальных парках. Она должна видеть в них важнейшую форму охраняемых территорий, а не «коммерческую застройку». Что же касается определенного внутреннего устройства и создания элементарных условий для экскурсантов на ближних «Столбах», то эту проблему, которую не может решить заповедник, рано или поздно решать придется. И никто не решит ее лучше, чем национальный парк, разумеется, при содействии научной и широкой общественности, руками тех же столбистов.

Итак, Красноярский национальный парк, протянувшийся по двум берегам Енисея от краевого центра до Дивногорска (границы надо уточнять!), включит ближние «Столбы» — нынешний ТЭР. А заповедник «Столбы», как и всякий другой заповедник, должен быть лабораторией природы, научным учреждением, куда нет хода туристам и отдыхающим. Нельзя компрометировать заповедники, затыкая ими все прорехи. Рецензируя готовящийся том книги «Заповедники Кавказа», я то и дело читал: «на территории заповедника располагается город-курорт», «в пределах заповедника пасутся тысячи голов скота, работает три рыболовецких хозяйства, находятся пионерские лагеря» и так далее. Если нельзя изъять территорию из хозяйственного пользования, надо снимать заповедную вывеску, не дискредитируя ее перед народом. У нас немало возможностей для ограничения природопользования — плановая регуляция, режимы национальных парков, заказников, памятников природы. Принцип же заповедности только один: полное прекращение всякого использования в научных целях. Это бредовая линия охраны природы, несовместимая с пребыванием людей. Заповедник с избушками на скалах по сути своей — горячий лед, и администрация, избавляясь от избушек, юридически права. Другое дело, нельзя утрачивать человеческие чувства, доводить дело до абсурда. А выход из создавшейся ситуации один — размежевать, отделить ТЭР от заповедника в подлинный и полноправный национальный парк, который, уверен, нужен Красноярску как воздух.

Ф. Штильмарк,
кандидат биологических наук,
член комиссии по заповедникам АН СССР

Москва

«Красноярский рабочий», 26.05.88 г.

Материал предоставлен Сиротининым В. Г.