Дело было в начале девяностых. Меня вызвал директор института Володя Шайдуров. «Валерий Иванович, надо сопроводить на Столбы очень важного человека, академика Черного». Эта фамилия мне ничего не говорила, но я знал, что существуют секретные академики, которых публике знать не положено. Поехали на директорской волге. Водитель, я, Черный...

1951-й год для Каратанова был годом заметного упадка его здоровья. Еще с января 1948 года после того как художник, поскользнувшись на улице, вывихнул себе руку, он стал старчески осторожным и осмотрительным, особенно при переходе улиц. Некоторое время он даже боялся...

Итак, в 1968 году я, Шура Петрикеев поступил в Красноярский политехнический. Будучи весёлым, пьющим и даже поющим под гитарку шалопаем, я как-то быстро скорешился с ребятишками из компании Бесы, которые преимущественно жили неподалёку в Николаевке. Командир у нас был Витя Баранчиков, ныне, как я слышал, покойный. Также тогда ходили на стоянку...

Рассказ отца, посвященный тем трагическим событиям, провел меня по каким-то тайникам души, которые я ношу в себе вот уже больше тридцати лет. Какими словами описать то действие, что произвело на меня это короткое повествование? «Вернуло в те события» — нет, они никогда от меня не уходили, я вспоминаю их едва ли не ежедневно все...