В конце марта 1901 года художники Каратанов, Шестаков А.С. и иконописец и художник Г.И.Козлов, воспользовавшись праздничными пасхальными днями, ушли на «Столбы» и поселились в Чернышевской избушке под третьим «Столбом». В долине уже таяло, а на горах был снег. Шли по Лалетиной на лыжах. /Пасха была ранняя, 28 марта/. На завтра к ним в избушку пришел какой-то человек, совсем не знакомый, и из разговоров выяснилось, что он не столбист. Столбисты, поговорив немного, выявили в пришельце случайного человека и заподозрили как сыщика. На следующий день к избушке со стороны «Деда» подошла группа жандармов под командой пристава Покрассо, прозванного в городе самоварчиком за его толщину и отодвинутые в локтях руки, как ручки у самовара. С пришедшими были в качестве понятых базайские крестьяне. Начался обыск. Жандармы были злы, они страшно устали, т.к. шли без лыж по целине глубокого снега, по необычному пути, круто поднявшись с Лалетиной к «Деду». Они обыскали всех трех столбистов, избушку, вскрывали пол под ядовитые замечания художников, по адресу сыщика особенно. Ходили по всем следам, сделанным от избушки художниками, но ничего не нашли. Да и найти нечего было, так как предполагаемой печатной машины вовсе на «Столбах» и не было. Шпик, как прозвали сыщика художники, юлил около Покрассо и жандармов, подслуживался и давал указания. Наконец исправник объявил столбистам об аресте, и их повели со «Столбов» опять же по Лалетиной, но только обычным ходом от устья Лалетиной также пешком до Базаихи, а от Базаихи до Красноярска на лошадях в Красноярскую тюрьму.

В тюрьме арестованные были опрошены. Их обвиняли в печатании и распространении прокламаций. Видимо, жандармы заподозрили не зря, т.к. один из арестованных Георгий Иванович Козлов действительно был участником подпольной типографии и в 1903 году после провала типографии был арестован и сидел вторично в тюрьме. Теперь же никакой типографии на Столбах не было обнаружено, несмотря на тщательный обыск. Да и быть не могло, т.к., как передавал Каратанов, она там и не бывала, а была спрятана в городе, рядом с его домом. Узнав об аресте трех столбистов, знакомые и мало знакомые стали приносить в тюрьму съестные передачи целыми корзинами, ведь была Пасха и по традиции везде было настряпано всякой снеди много. Приносили так много, что принесенным можно было прокормить всю тюрьму в течение одного дня, и провизия пошла по камерам. Это был своеобразный протест красноярской общественности. Через три дня, не найдя никакой вины, все трое были отпущены из тюрьмы.

" Красноярские Столбы" Москва, 1956 г. Профиздат

«Ленинская» Искра" в № 22 за 1902 г. вволю поиздевалась над тщетными усилиями красноярской полиции «обезопасить» район «Столбов»... Появились прокламации Сибирского союза, и вдруг полиция /уездная/ понеслась отыскивать типографию — куда бы вы думали! — на «Столбы». Это большие скалы в 12 верстах от города, в довольно глухом лесу — место прогулок любителей природы. И в результате: привели четырех арестованных — каких-то любителей-столбистов, воспользовавшихся Пасхой и забравшихся туда в избушку /там есть такая/. Привезли их под конвоем, посадили, продержали день и выпустили. Теперь говорят, что «Столбы» взяты под надзор..."

А.Яворский

ГАКК, ф.2120, оп.1., д.12