Эта изба была одна из самых старых на Столбах. Мы узнали о ней, когда наша тропа на «Грифы» пролегла рядом. С хозяевами мы знакомы не были, в избу не заходили. Побывать в ее стенах пришлось мне только в 1966 году при совсем невеселых обстоятельствах.

В начале мая того года в «Нелидовке» убили некого Кунцевича. Дело слушалось в суде, обсуждалось на Столбах. Подробности при желании всегда можно узнать. Когда его убили, то тело унесли и закопали ниже «Музеянки», в снегу под деревом. Только в конце мая, когда растаял снег, обнаружили убитого и сообщили в милицию. Прибыла усиленная группа. Проводника с собакой взяли, только неизвестно зачем. Начальник группы, майор, собрал по избам находившихся там столбистов и мобилизовал их на неприятную, но нужную работу. Надо ночью вынести покойника до дороги. Утром суббота и неприятно будет идущим на Столбы повстречать по дороге такую процессию. И слухи самые невероятные по городу пойдут. Я пришел в «Беркуту» переночевать и был мобилизован вместе со всеми.

Выступали мы из «Бани». Майор, как классический детектив, был в черном плаще и в шляпе. Он переписывал наши данные. Многие, называя себя, безбожно врали насчет работы, так как давно нигде не работали. Когда я назвал себя «студент», майор иронически хмыкнул. Осмотрел меня с фонариком сверху вниз. Обратил внимание на мои галифе и сапоги гармошкой. «Что за маскарад?» — спрашивает. «А мне просто больше в лес одеть нечего, я только что из армии, — отвечаю, — к тому же тепло и ноги не промокнут». Майор возмутился: «Студент, бывший солдат, комсомолец, а сюда ходишь! Зачем? Ведь здесь одни бывшие или будущие уголовники. Boн сколько старых знакомых я здесь встретил!» Только после моих долгих объяснений об альпинизме и скалолазании майор признался, что об этом он ничего не знал. Очень удивился, так как твердо считал, что ходят сюда только пить и совершать преступления подальше от милиции. Беседуя по дороге, мы продвигались к «Музеянке». Два молодых сотрудника сбились в темноте с тропы. Чтобы показать где они, стали стрелять вверх. Майор светил фонариком и ругал их за стрельбу. Я залег за толстый пень и заметил майору, что с непривычки они на крутом склоне могут потерять ориентировку. Думая, что стреляют вверх, пальнут по склону в нас. Майор зашел за дерево и, сигналя фонариком, вывел их на тропу. Вид у них был неважный — грязные, поцарапанные. Он их и ругать больше не стал. Приказал идти по тропе позади нас.

Вот и «Музеянка». Мы вошли в избу и расположились, как смогли. Присмотревшись в полумраке, увидели интересную картину. До нашего прихода в избе находился пожилой старшина-проводник. Он сидел у печки рядом с огромной, свирепого вида овчаркой. В роли хозяина избы выступал некто «Воробей» — худощавый хлопец в тельняшке, слегка приблатненого типа. Он угостил нас чаем, а майору сказал, что носилки по их просьбе он сделал. Рядом с ним на нарах вертелась нагловатая девица тоже в тельняшке, но более грязной. Она смачно курила огромную сигару-самокрутку. А дым пускала на овчарку. Та от возмущения рычала и злобно клацала зубами. Старшина успокоил собаку. Девице сказал, что так делать не надо. У собаки может испортиться нюх, а она дорого стоит и много жрет. Воробей решил все просто — ощерился и ловко пнул девицу в зад. Она, гремя костями, улетела в дальний угол нар. Майор тут же поддел нас. Вот, мол, какие у вас нравы. Мы дипломатично молчали. Тем временем были подготовлены нужные бумаги. Фотограф настроил вспышку, и мы пошли на место. Быстро осмотрели, сфотографировали, расписались, где надо, как понятые. Милиционеры упаковали тело в мешок и положили на носилки. Ночь, холодный дождь и запах действовали угнетающе. Мы взяли носилки и потащили. Когда нас сменили, я заметил майору, что разгильдяи сделали носилки из тонких веток и жердей и они по дороге сломаются. Лучше было бы сразу сделать волокушу, чтобы потом запрячь в нее конька-горбунка из «Нарыма». Майор возмутился: «Какая еще волокуша? На ней все кости растрясете!» Пришлось объяснять ему, как ее делают, как копны сена на ней возят. И как раненых партизан вывозили на них в Гражданскую войну. Пока мы объясняли, кто-то из несущих поскользнулся. Нечего делать. Разрешил нам майор готовить волокушу, так как носилки упали и, конечно же, сломались. Великий мастеровой Юра Михайлов с нашей помощью сделал ее в лучшем виде. Я лег на нее и для испытания покачался. Майор убедился в ее прочности, похвалил нас. Дальше все было просто. Привязали мешок к волокуше и впряглись все, кто смог. Дотащили до «Нелидовки», там немного отдохнули. В начале просеки нас ждал ныне покойный Джеймс со своим верным коньком. Конек храпел, не лез в оглобли, но кое-как мы его запрягли. Майор поблагодарил нас за помощь, разрешил идти по избам. Попрощался хитро. Дескать, не попадайтесь мне на крючок в городе и, тем более, здесь. Пришли мы в избу и, усталые, уснули.

Осенью 1973 года стала ниже «Музеянки» изба наших друзей — «Голубка». Стали старые «музеяне» приходить в гости к молодежи. От ветерана Столбов и альпинизма Олега Преображенского услышали мы много интересного о столбовской жизни 50-60 годов. Он был одним из первых в городе инструкторов альпинизма. Много рассказал нам о первых восхождениях красноярцев в горах.

У последних лет «Музеянки» обычная, до тошноты нехорошая история. Сменились поколения. Дети тех, кто основал и держал избу, ее не удержали. Пошли разговоры о пьянках и беспорядке в избе. Появились там Абреки. Начались стычки. Старые хозяева-отцы также не нашли контакта с заповедником. Конфликт решили на уровне больших властей. И вместо славной избы — куча бревен и хлама. Эти бревна потом ловкие голубкинцы попилили на дрова. Весело трещали они в печке, напоминая голубкинцам об их бывших соседях. А железо с крыши пошло на крышу «Изюбрям».

В.А.Тронин