В 1987 году я проводил в Москве сбор для красноярских саночников, — жили мы, правда, не в самой столице, а в получасе езды от нее: Планерное, Центр олимпийской подготовки. Каждым утром мы ехали на «Икарусе» через весь город в один из двориков МГУ, где была устроена искусственная эстакада; покатавшись на ней час-полтора, проделывали тот же путь...

Памяти незаурядного столбиста Владимира Брыткова — Бурматы [caption id="attachment_4363" align="alignnone" width="263"] Шалыгин Анатолий Алексеевич[/caption] Те, кто постоянно бывал на Столбах за последние 30-40 лет, не могли не встретить там человека необычайной внешности. Летом в одних шортах, босиком. Лысый, с бородой. Очки...

Дело было в начале девяностых. Меня вызвал директор института Володя Шайдуров. «Валерий Иванович, надо сопроводить на Столбы очень важного человека, академика Черного». Эта фамилия мне ничего не говорила, но я знал, что существуют секретные академики, которых публике знать не положено. Поехали на директорской волге. Водитель, я, Черный...

Столбы прививают человеку любовь к свободе, понимание ее самоценности и острую неприязнь ко всяческим ковам, запретам, нелепой регламентации. Это вовсе не означает, однако, равенства между понятиями «столбист» и «разгильдяй»; любому сообществу непременно свойственны различные самоограничения: тот, кто не принимает внутренних, неписаных правил компании и столбизма в целом, будет отторгнут...