Петренко Леонид Тимофеевич

Красноярская мадонна. Хронология столбизма. 20-й век. 1907

1907 год . Железнодорожник Фролов проходит знаменитый лаз «Горизонталка» с Первого Столба на плечо юго-западной Вершины и с трудом возвращается назад.

Поздней осенью полиция сделала еще одно покушение на надпись «Свобода». Остановили случайного столбиста и подрядили поднять их на Второй Столб за 25 рублей. Проводник провел полицейских через Сарачевскую площадку до Галиного Садика, а сам исчез. Лишь к концу следующего дня «ловителей счастья и чинов» продрогших, охрипших и промокших сняли проходившие с Маны охотники.

Началось формирование столбистского костюма у младшего поколения: шаровары, косоворотка, фетровая шляпа, ботинки для лазания, лапти и калоши, веревку сменяют кушаки-опояски синего и красного цвета длиною от четырех аршин. Жестокая борьба за право ношения столбистками брюк. На пути к Столбам преодолевалось три чистилища оскорблений и насмешек, в основном со стороны женщин: в городе, на Гремяченский переправе и в станице Базаихи. Доходило и до драк.

Author →
Owner →
Offered →
Collection →
Петренко Леонид Тимофеевич
Петренко Леонид Тимофеевич
Петренко Леонид Тимофеевич
Леонид Петренко. Красноярская Мадонна

Другие записи

Столбы. Поэма. Часть 17. Ермак
Кто имя дал? Никто не скажет. Понятно. Кто же был при том? А кто же сходство нам укажет Гранита с храбрым Ермаком? И я пытал воображенье Найти его хоть где-нибудь, Но не нашел, и вот сомненье Мне указало правды путь. В созвучьи дело, безусловно, И это несомненно так, Что против Такмака условно...
Байки. В сапогах по Авиатору
Байка — ложь, но в ней намёк. В большую столбовскую жизнь я попал после знакомства с Колей Молтянским. Стал ходить на Грифы. А до этого был просто любителем. Коля потчевал мои развесившиеся уши волшебными столбовскими историями. Одна из них — байка о Новом Авиаторе. Шурик Губанов задумал новый ход на Перьях, левее Авиатора....
По горам и лесам. Глава III. Снова мустанги. — Последнее поселение бледнолицых. — Искусство владеть оружием. По безводной местности. — Жажда.
Я лежал, не решаясь пошевельнуться, но нестерпимая боль в виске заставила меня открыть глаза. Первое, на чем остановился мой взгляд, было столь неожиданно, что я, забыв все недуги, радостно вскочил на ноги. — Санька! ты?! Ты жив? — Здесь нет никакого Саньки, — строго прозвучало в ответ. — Ну, Змеиный Зуб... разве тебя...
Feedback