Музеянка от других избушек отличалась древней историей (там когда-то Крутовская Елена Александровна жила) и интеллигентностью хозяев. Помню завкафедрой физкультуры Технологического Папу Геру (кличка) и Артура Теслю. Как-то Папа Гера рассказал: «Приехали с Артуром в командировку в Ленинград. Иду по Невскому, на шаг впереди идущий мужчина роняет с руки часы. Я на автомате пинаю их ногой на середину проспекта, машина переезжает — и нет часов. Хозяин не успел рот раскрыть, снимаю свои (хорошие и дорогие), подаю ему и тепло прощаемся.
Прихожу в гостиницу, Артур лежит, спина у него ушиблена. А дело было так. Шёл он по улице, слева дом старинный, первый этаж выложен гранитом, но не полированными плитами, а дикими отколотыми. Красота, а в окне рыжая красавица стоит полуодетая. Он её окликнул, спросил, можно ли в гости залезть. Она ответила согласием (думала — шутит, по стене ведь не влезть). Артур и полез, цепляясь за выступы, швы и неровности. Долез, за подоконник схватился, подтянулся, заглянул в квартиру, а там вместо красы-девицы стоит здоровенный усатый мужик. Артур поступил красиво: оттолкнулся от стены, прыгнул. Внизу у стены висела вывеска автобусной остановки, жестянка на кронштейне. Он хотел схватиться за кронштейн, крутануть сальто и красиво соскочить наземь под аплодисменты собравшихся зрителей. Но кронштейн оторвался, и Артур приземлился задницей в мусорную урну и похромал залечивать раны.

А как-то ночью пошёл я в гости в Музеянку. Зима, мороз, вижу возле избы двоих знакомых, спорят о чём-то. Встал за дерево, слушаю. Один говорит другому: «Теперь ты руки в карманы, я бью». Второй суёт руки в карманы, первый бьёт его в скулу классно. Он падает, а ударивший смотрит на часы. Упавший встаёт, первый сообщает, сколько секунд он был в нокауте, потом меняются. Подошёл, спросил, что они делают. Оба сильно поддатые, говорят: а соревнуемся, кто кого на сколько минут вырубит. Хочешь? Нет, говорю, зачем кулаком. Давайте поленом по голове попробуем. Хоть пьяные, решили не рисковать. А утром они проснулись — кино: у обоих на лицах синяк на синяке. Вся изба хохотала.

К оглавлению