Львович Борис Бернардович

И это Мужчина!

1979 год. Собираюсь ехать в Ала-Арчу работать инструктором. Надо, кроме всех прочих дел, пройти медосмотр в физдиспансере на Острове Отдыха. До самолета оставались почти сутки и я, со спокойной душой, поехал с утра проходить медкомиссию. Благополучно пройдя всех полагающихся врачей, иду в кабинет стоматолога.

Стоматолог, совсем зелёный врач, видимо только после меда, осмотрел меня и сказал, что не может подписать мне медкарту, так как на нижней челюсти есть зуб, обломанный под корень и не залеченный. Я ему попытался объяснить, что ничего страшного в этом нет, что зуб сломан давно и никогда не болел. Но лекарь упёрся — нет и всё! Тогда давай, удаляй его и дело с концом, говорю я ему. На что он мне ответил, что удалить не может, так как сегодня не операционный день и у него нет обезболивающего. Поняв, что дело осложняется, и этот эскулап не поддаётся ни на какие уговоры, я стал настаивать, чтобы он удалил мне зуб без анестезии. Препирались мы так минут пятнадцать, наконец, он согласился. Я смотрю на него, он боится больше меня. Говорю ему: давай быстрее, а то, чем дальше в лес — тем страшнее сказка. Наконец, он меня усадил в кресло и взялся за дело. Кое-как он удалил обломок зуба и снова полез в десну. Я молчу из последних сил. Поковыряв в ране, он вдруг сказал: что же я делаю, ведь я тебе уже надкостницу рву, или как она там называется. Кончилось это тем, что он подписал медкарту, и я помчался домой собираться в дорогу.

На следующее утро я прилетел во Фрунзе (Бишкек) и в этот же день поднялся в лагерь Ала-Арча. Погода была не самая удачная — градусов 8 и проливной дождь. Быстро заселившись в коттедж, я пошёл в столовую и, наконец-то, нормально поел. К вечеру десна разболелась так, что у меня глаза на лоб полезли.

Видимо холод, сырость и пища, попавшая в рану, сделали своё дело. Маялся я до следующего дня. Где-то перед обедом зашёл я в комнату к Петру Петровичу Петрову и застал там тёплую компанию: Юру Шевякова, Валеру Денисова и Серёгу Михайлова — ала-арчинского повара. Сидели душевно за чаем. Вдруг мужики меня спрашивают: Ты что не ешь ничего? Я им рассказал всю эту историю и пожаловался на сильную боль. Чего-то там посоображав, они написали мне записку примерно такого содержания: Мастер спорта такой-то прибыл в Ала-Арчу для подготовки к чемпионату Союза и огромная просьба оказать ему медицинскую помощь и так далее. Я им говорю: «Мужики вы что, какой мастер? У меня только первый разряд!» На что они сказали, чтобы я заткнулся, что так надо и отправили меня в город в какую-то ведомственную клинику.

Найдя нужного врача, я передал ей записку, и она повела меня в стоматологический кабинет. Усадив меня в кресло и осмотрев рану, она только спросила, качая головой: «Кто это тебя так?» Пришлось всё рассказывать ещё раз. Когда я увидел, что она взяла шприц миллиметров пятьдесят в диаметре и сантиметров десять длиной, а к нему прицепила примерно такой же длины иглу, я стал стекать куда-то вниз, сквозь кресло. Вид у меня, видимо, был тот ещё! Но оказалось, что все эти приготовления только для промывки раны, и я остался жив!

В ближайшую субботу врачиха объявилась в лагере. В комнате всё того же Петра Петровича устроили ей достойный приём. Женщина оказалась с огромным чувством юмора и острым языком. Рассказывая, как она меня лечила, она не скупилась в красках, чем очень повеселила моих товарищей. Закончила она всё это словами: «И это мужчина! Мастер спорта!»

На следующий день, будучи дежурным по лагерю, я шел вдоль строя участников доложить начучу Суханову, что лагерь построен для утренней линейки. И вдруг ехиднейший девичий голос произнёс: «И это Мужчина! Мастер спорта!» Весь строй буквально грохнул, и вся торжественность обстановки была разрушена...

Долго мне потом приходилось слышать вслед: «И это мужчина!»

02.05.2015

Author →
Львович Борис Бернардович

Другие записи

Красноярские Столбы (из воспоминаний). III. "Беркутовские затеи"
Восход солнца. Эту красоту нарождающегося дня на фоне подернутых синевой лесистых гор, панорамы раскинувшегося города, опоясанного голубой лентой Енисея — «Беркуты» непременно встречали только на 2-м столбе и обязательно с музыкой, танцами и чаепитием. Поднимались обычно еще затемно, с чайником, наполненным водой и музыкальными инструментами. Дрова находились по пути...
Теплых. Турник.
«Женька — а есть тут у вас где-нибудь турник?» Дядя Володя, откладывает гитару и поворачивается ко мне, чуть заметно, играя мышцой. Я морщу лоб и судорожно пытаюсь вспомнить, где и в каком месте я видел последний раз турник. На школьном...
Про Хрусталёва
Быль. В 1973, отработав все смены от звонка до звонка инструктором в альпинистском лагере «Дугоба» у Тысячной, в 1974 работал я в а/л «Талгар» у друга Красноярских столбистов Саши Колегова. На кухне в лагере в тот год работали пекарями братья...
Красноярская мадонна. Хронология столбизма. IY. Советский период. 30-е годы. 1937.
1937 год . По вечерам багровеет Ермак — мощные взрывы на Моховой — строится параллельный (нижний) ж.д. мост через Енисей. По Красноярску бродит слух о «вредительском занесении энцефалитных клещей со Столбов в район Военного городка». Столбы посетили участники XYII сессии Международного геологического конгресса. <% image = "/Mat/Sokolenko/7/sokolenko04.jpg"; attr...
Feedback