Джонатан Тесенга

Купола свободы. 12. Четыре дня спустя (перевод семьи Хвостенко)

ЧЕТЫРЕ ДНЯ СПУСТЯ, когда Бритни, Бёчам и Олег уже начали спускаться, я в последний раз задержался на вершине Первого столба. Вокруг меня тусовалось ещё человек десять. Позади дымил Красноярск, Енисей катил свои воды мимо одинаковых, скучных многоэтажек. В другой стороне, в двух часах ходьбы притаились Дикие Столбы — редкая цепочка куполов и башен вдали от людской суеты.

Предыдущие три дня мы провели на Диких. Никакой шумной толпы, никаких туриков и детей со школьными сумками. Скалы сплошь во мху, тропинки узкие и запутанные. Мы как будто вернулись в середину 19-го века, в ту пору, когда люди только начинали осваивать скалы Столбов. В чём тайна этой вековой традиции столбизма? Здесь как нигде я ощутил её дыхание.

Каждую ночь с момента трагедии на Втором столбе меня преследовали кошмары с падающими людьми. Я никому об этом не рассказывал. Я не говорил Бритни, Бёчаму или кому-либо из столбистов, что мне снится, как они умирают. Я видел их падение с различных точек, иногда со звуком, иногда в зловещей тишине. Во сне я не видел мёртвых тел или лиц. Они являлись размытыми, как на фотографии, где падал Теплых.
Я тоже срывался во сне, при этом я видел со стороны своё безжизненное тело, искалеченное и окровавленное, как у того паренька под Вторым столбом. Во сне я слышал звук удара об землю. Я слышал собственную смерть.

Столбы лежали передо мной как затерянный мир — смесь опасности и притягательной красоты, какой я не встречал нигде раньше. И всё же лазить каждый день на грани срыва, как это делают столбисты, когда один неверный шаг ведёт тебя к смерти — я не мог к этому привыкнуть. Восемь дней хождения по краю — этого более чем достаточно. Сколько ещё может продолжаться такое лазание? Как скоро на камнях появится ещё одна табличка, на этот раз с датами моей жизни?

Валерий присел рядом и положил левую руку мне на плечо. Он глубоко вздохнул, как бы расстроенный тем, что мы уезжаем. Дома я буду беспокоиться о нём, буду проверять свою почту, чтобы убедиться, что он жив.

В следующее мгновение Валерий правой рукой обвел зелёный волнистый ковер, простирающийся до горизонта, с торчащими тут и там утёсами. «Столбы, — сказал он, подбирая английские слова, — is freedom».

Думаю, я понял, что он хотел сказать. Двухметровые буквы на Втором столбе не призыв к свободе, это утверждение. Именно здесь, на Столбах, вдалеке от города красноярцы могли быть полностью свободными. Ни правительства, ни милиции, ни Гулага, ни страха — только свобода. Стометровые скальные купола свободы.

Валерий на мгновение задумался, утвердительно кивнул и закончил: «Stolby is life».

Author →
Owner →
Offered →
Collection →
Джонатан Тесенга
Хвостенко Валерий Иванович
Хвостенко Валерий Иванович
Джонатан Тесенга. Купола свободы

Другие записи

Червонцы
Избушка на хребте Нарсвязи, идущем здесь на запад от Первого столба. На склоне этого хребта однажды как-то неожиданно и возникла эта новая избушка «Червонцы». Когда она организовалась и кто были ее первые строители так и осталось неизвестным. Но слухи, которые сразу же пошли о ней, сразу настораживали общественность. Пьянки, воровство и пр.,...
Михвасовка
1928 году в связи со строительством экскурсионного домика для этого района потребовался наблюдатель, и как-то зайдя в избушку Фермушку я встретил там одного человека, который оставался там после всех в одиночестве. Разговорились и я узнал, что он нигде не работает...
Восходители. Александр Кузнецов
[caption id="attachment_32091" align="alignnone" width="180"] Ферапонтов Анатолий Николаевич[/caption] Пожалуй, лучше всего о характере этого мастера скажет его автоответчик: «Дорогие мои Валера, Сережа, еще раз Сережа, Виталя, Таня, Оля, еще Таня, Лена, Ваня, Наташа, Коля, Надежда, Игорь, Ирина, Володя, Андрей, Костя, Толя......
Нелидовка. Выставка о репрессированных столбистах.  Виртуальная версия. Поэма А.Л. Яворского «Столбы» 
Много од складывалось о Столбах. Но эта поэма — особенная. Не только своим эпическим размахом, адекватным величию самих Столбов. Не только личностью автора — а это известнейший столбист, первый директор заповедника «Столбы», первый собиратель истории Столбов.   Эта поэма особенная историей своего появления, условиями, в которых она писалась. В 1937 г....
Feedback