ВНЕЗАПНО, КАК ПО ВОЛШЕБСТВУ, Столбы появились из леса. Над деревьями возвышалось множество скал. Их подножия оставались в тени, а верхушки освещались солнцем. Первый столб — 80-метровый утес. К нему вела тропа, утоптанная за полтора столетия множеством ног.

Впереди пестрела необычная карнавальная толпа: взрослые, одетые кто во что горазд, от купальников до армейского камуфляжа, от резиновой обуви до солдатских ботинок; дети, скачущие по камням со счастливым визгом; пожилые люди в вязаных кофтах времён холодной войны, с трудом несущие авоськи с едой; группы школьников с рюкзачками. Вся эта братия расположилась на камнях. Кто-то играл на гитаре, рядом мать укачивала младенца. Казалось, все они пришли поглазеть, как другие будут лазить.

Когда же мы подошли к подножию Первого, я понял, что ошибся — они пришли не для того чтобы смотреть, они пришли чтобы лазить. Мамаша подсаживала вверх своего шестилетнего малыша. Школьники сгрудились на полке и кричали оттуда своим товарищам, чтобы те поднимались к ним. Кто-то уже карабкался по катушкам. Пятеро молодых парней, взобравшись друг на друга, построили лестницу из тел, и их подружки лезли по ней на крутой уступ. Пара пожилых людей поднималась в распор по камину. Никто не имел скальных туфель, не говоря уж об использовании верёвки. Все стремились к вершине в 80 метрах у них над головой. Вереница людей спускалась вниз, в то время как другая поднималась ей навстречу. Люди пропускали друг друга на скале так же естественно, как если бы они прогуливались по бульвару.

В глазах Валерия засветилась гордость, когда он увидел нашу реакцию на происходящее.
— Что за... ?
— Как это... ?
— Неужели все эти... ?

Никто из нас не мог закончить фразы. В традиционном западном понимании свободное соло-восхождение — занятие сугубо индивидуальное: есть только ты и скала. Здесь же на Столбах — это ты, скала, а также все твои друзья, их семьи и просто случайные попутчики. По не очень сложным маршрутам они карабкаются вверх, чуть ли не наступая друг другу на головы, застревая в пробках, вынужденные замирать стоя в неудобном положении на сопливых зацепках, пока затор впереди рассосётся.
Каждую минуту я ожидал, что кто-нибудь свалится.

«Много туриков сегодня», — заметил Олег. Он объяснил нам, что столбистами называют только тех, кто регулярно ходит на Столбы. «Несчастные случаи обычно происходят с туристами, столбисты же падают очень редко».
Хотя многие столбисты лазают в туфлях и с магнезией, и в этом смысле они вполне подпадают под западное определение скалолаза, подавляющее большинство из 200 000 ежегодных посетителей Столбов не имеют снаряжения вообще. Верёвки почти не используются.

Целеустремлённым, размеренным шагом Валерий провел нас по Центральным Столбам, по пути показывая скалы: Второй столб, Митру, Рукавички, Третий столб, Четвёртый. Каждый пупырь имел своё название.

Наконец мы преодолели небольшой подъём, и Валерий указал рукой на тридцатиметровый утёс, состоящий из нескольких каменных плавников разделённых глубокими каминами. «Перья», — сказал он.
«Это те самые?» — обратилась ко мне Бритни. В её голосе прозвучала интонация узнавания.
Я ничего не ответил, я смотрел на широкий камин. Вблизи он казался ещё более вертикальным и гладким, чем на фотографии. Ни трещинки, ни зацепки. Выделялась вмонтированная в основание скалы мемориальная табличка с именем Владимира Теплыха.

Множество раз в Соединённых Штатах я просматривал фотографии его падения. Я показывал их друзьям без какого-либо осуждения или восхищения, но всегда с трепетом.
Вот здесь, на этом самом месте он погиб. Здесь же сидели его жена и дети и смотрели как он падает.
Смерть Теплыха стала для меня реальностью.