По всей территории столбовского нагорья у Марии Николаевны разбросаны кедровые питомники и опытные посадки кедра. Ее домик в «Нарыме» — маленькая опытная станция, где на всех столах, подоконниках и стульях — ящики с ее «ребятишками» — маленькими пушистыми проростками кедра. Мария Николаевна отдается своей работе со страстью и всякую неудачу воспринимает как личную обиду.

Все лето она воевала на нагорье и с туристами, нарушавшими священную неприкосновенность ее питомников, и с красной полевкой — маленьким, безобидным на вид симпатичным грызуном, злейшим вредителем молодых кедровых деревцев. Осенью туристы исчезла с нагорья, красная полевка перестала терзать питомник, Мария Николаевна чуточку отошла и успокоилась. Но за несколько дней ее отсутствия произошло событие, переполнившее чашу ее терпения.

В один прекрасный вечер она вошла ко мне, раскрасневшаяся от негодования, и бросила передо мной на стол «вещественные доказательства» — жестом бреттера, бросающего перчатку в знак вызова на поединок — большое бурое перо и несколько сухих колбасок глухариного помета.

— Вот! — сказала она суровым прокурорским тоном и тяжело опустилась на стул. — Кто?

— Глухарь самец! — ответила я, не понимая причину ее гнева.

— Я так и знала! Он. Ваш. Конечно. Кому же больше. Сначала эта подлая кабарга, теперь ваш глухарь. Нет. Не могу.

— Да что случилось, Мария Николаевна, вы объясните?!

— Случилось? Две трети питомника, вы понимаете — две трети! — начисто съедены этой вашей (я работала по глухарю) пакостью! Безмозглой дрянью, которой нет ни малейшего дела до творческого труда! Поразводили — работать невозможно! Честное слово, пойду в лесхоз — там их давно повыбили!

И хотя я — сама кротость — всячески старалась убедить Марию Николаевну, что я тут ни при чем и не имею к совершенному преступлению никакого отношения, Мария Николаевна ушла разгневанная.

Наверное, и вам, мои читатели, как и мне тогда — под градом страстных обвинений Марии Николаевны — показалось немного смешно, что такая солидная пожилая женщина так сердится, так переживает из-за какого-то там глухаря, общипавшего опытные саженцы?

А ведь если разобраться, такая страстная ревнивая увлеченность своей работой заслуживает не насмешек — восхищения.

Низкий мой поклон вам, Мария Николаевна, лесовод заповедника! Жизнь человеческая несправедливо коротка — она подчас обрывается, когда человек еще полон незавершенных творческих замыслов. Нам с вами не суждено увидеть, как зашумят на нашей заповедной земле выпестованные вами молодые кедровые леса. Те, что придут сюда после нас, быть может, и не вспомнят о нас. Но «увидеть самой» — это ведь никогда не было главным для вас. Ибо вам была дарована лучшая из радостей — радость бескорыстного творчества.

Публикуется по книге
Е.А.Крутовская. Были заповедного леса
Красноярское книжное издательство,1990 г.

Материал предоставил В.И.Хвостенко