Крутовская Елена Александровна

Ручные дикари. Солька

Я никогда не думала, что ручные сороки — такие забавные и умницы, пока не попал ко мне на воспитание сорочонок Солька.

Ребята-юннаты принесли Сольку в подарок нашему зоологу. Но сорочонок за одни сутки успел так досадить всем в доме, что было единодушно решено отправить его ко мне на «Столбы».


Работала я на огороде, полола морковную грядку и вдруг слышу: где-то за оградой кричит сорока. А сороки у нас на «Столбах» встречаются только осенью — на случайном залёте. Как она сюда в июне попала? Подняла я голову от грядки, прислушиваюсь — кричит где-то сорока. Настойчиво так, сердито — и всё ближе и ближе... Не на соснах ли, которые растут возле ограды?

В это время за калиткой становились незнакомые девушки и спрашивают:

— Не вы ли будете заведующая метеорологической станцией?

— Я самая, — отвечаю и шарю глазами по вершинам сосен: где там эта сорока кричит?

— Так вот вам записка, — и протягивают мне клочок бумаги, на котором наспех нацарапано: «Посылаю вам сорочонка. Он наполовину ручной. Ест дождевых червей».

— А где же сорочонок? — Да вот же он! — суёт мне в руки высокая девушка в красном беретике синий шёлковый платочек, завязанный узелком.

Ага! Так вот, значит, где сидит эта таинственная сорока, которую я тщетно высматривала на соснах!


Развязала я узелок, а в нём —  короткохвостый, взъерошенный сорочонок с чёрными, круглыми, как бусины, глазами. Ради первого знакомства больно цапнул меня за палец. И, широко разинув жёлтый рот, пронзительно прокричал на своём сорочьем языке: «Каа! Каа! Кхааа!» — что я поняла так: «Умираю! Есть!»

Солька был голоден и обижен до крайности. (Ещё бы! Все его новые, «с иголочки» перышки измялись в дороге.) Но
умирать не собирался.

Закусив двумя дождевыми червяками и кусочком сырого мяса, он мигом повеселел, почувствовал себя дома и деловито занялся своим туалетом. Можно было подумать, что он всегда жил здесь: так смело и уверенно держался он в новой обстановке.

Когда сорочонок подрос и выучился летать, мы увидели, что его следовало назвать не Солька, а Буратино. Это имя замечательно подошло бы к нему — веселому, дерзкому, с круглыми глазами-бусинками и острым носом, который он вечно совал во все щёлки. Ну, вылитый Буратино из «Золотого ключика»!


До всего-то Сольке было дело, во всё он вмешивался. Не было ни одной кошки по соседству, которую Солька не дёрнул бы хоть разок за хвост! Да что кошки... Людям и тем скоро не стало никакого спасения от нашего Сольки! Сорочонок до глубокой осени летал свободно по всему столбовскому посёлку и ко мне то и дело приходили обиженные:

— Послушайте, ваша сорока у нас кусок сыра украла.

— А у нас мясо из котелка вытащила...

— Положили на пенёк мыло — смотрим, а его уже нет. Не иначе, ваша проклятая сорока утащила!

Помню раз, пришли два скромных, вежливых мальчика и попросили робко:

— Тётя, извините, посмотрите, пожалуйста, в клетку вашей сороки... Она, кажется, туда наш ножик положила. — И вид у них такой смущённый, словно их самих уличили в покраже.

Заглянула я в клетку. Верно, в Солькином заветном тайничке под доской лежит новенький перочинный ножик...

Недаром, видно, зовут в народе сороку воровкой!

В конце концов за разные Солькины художества пришлось нам запереть его в вольеру — большую клетку, в которой у нас раньше жили глухари. Сидеть целые дни взаперти очень скучно, но Солька не унывал. С утра до вечера прыгал по вольере и всё что-то бормотал себе под нос на своём сорочьем языке. Я не прислушивалась, что он такое там бормочет, пока однажды мне не сказали.

— А Солька-то у вас говорит!

— Да ну, пустяки, как это говорит! Трещит себе по-сорочьи, и всё! — не поверила я.

— Какое по-сорочьи! Ясно выговаривает своё имя «Солька», и совершенно вашим голосом!

На другой день сижу я одна в комнате и вдруг слышу, как во дворе кто-то негромко говорит:

— Солик? А, Солик? Солька? — да ласково так, нежно. Выхожу во двор — никого нет. Только Солька прыгает по вольере и посматривает на меня хитрым своим глазом.

Села работать — и вот опять:

— Солик... Солька... Как?.. А, Солик?!

И вправду, оказывается, мой сорочонок научился говорить!

Кроме собственного имени, которое Солька произносит очень чисто, он ещё умеет кудахтать, Как наседка, сзывающая цыплят, и отлично передразнивает кукареканье молодого задорного петушка.

Для того чтобы рассказать обо всех Солькиных забавных проделках и приключениях, понадобилось бы написать целую толстую книгу.

До страсти любит Солька купаться. Окунётся с головой в тазик, пополощется, разбрызгивая воду по всей комнате, потом взлетит на насест, посидит немножко — и снова в воду. Так раз десять подряд, пока не промокнет и не превратится в маленький жалкий комочек мокрых перьев на тонких палочках-ножках. Тогда Солька забирается на
самый верхний насест, где потеплее, и садится там сохнуть. Это долгая процедура! Около часу, а то и больше сидит иногда Солька столбиком, терпеливо просушивая каждое перышко в отдельности...


Когда Солька был ещё маленький, с ним в вольере жил глухарёнок. Как-то я насыпала глухарёнку песку, и он начал в нём пурхаться, как это всегда делают все его родичи. Солька долго наблюдал за глухарёнком. Затем залетел в поилку с водой, побултыхался в ней, по-сорочьему обычаю, и, мокрый, бух в песок рядом с глухарёнком! Выскочил весь облепленный песком, посидел немножко, подумал, снова — бух в поилку с водой! Так он проделал несколько раз. В хорошем же он был виде после этого песчано-водяного купания!

Летом Солька подолгу играл с детьми на поляне, любил гоняться с ними наперегонки за большим резиновым мячом и сердился, когда ребята уходили, забрав мячик. Солька тогда летел за ними и больно бил их по рукам...

Зимой в вольере вместе с Солькой жила бесхвостая сорока Полторы-тарары. Попала она к нам уже совсем взрослой, с простреленным крылом, и до конца осталась угрюмой и дикой. Солька её немножко побаивался, что не мешало ему самым нахальным образом перехватывать у Полторы-тарары все лакомые куски, какие мы ей давали.

Несколько раз у Сольки с Полторы-тарары происходили по этому поводу настоящие сражения. Полторы-тарары в пылу драки пронзительно кричала по-сорочьи: «Трах-тах-тах-тара-рах!» А Солька, нападая на неё, чётко, задорно
выговаривал:

— Солька! Солик! Как? Как? Солька! Кудкудах-кудах-кудкудах!

Как-то загнал он Итку — моего девятилетнего сынишку — под диван. Итка, лёжа под диваном, обиженно пыхтел, мрачно отпихивался ногами в белых валенках, а сорочонок наскакивал на него козырем и кричал задорно:

— Солик... Как? Как? Солька? А? Солька? — и норовил уклюнуть «врага» в самое чувствительное место.

Больше всего приключений у Сольки из-за его страсти к воровству. Вороват Солька ужасно. Просто не может не
стащить то, что «плохо лежит». Утащит и запрячет куда-нибудь. Начинаешь стелить вечером постель, а под подушкой — растаявшая соевая конфета, кусочек сыра или баранка. Как-то утащил у меня из шкафа пакетик с
молотым перцем и рассыпал перец по всем комнатам, так что все потом чихали. Утащил у гостя коробку папирос из кармана. Унёс на крышу и запрятал папиросы в разных местах. Серебряные монеты, бритвенные ножички, часы
— всё, что блестит, — лучше и не клади на виду - утащит!

В конце зимы Солька у нас заболел. Грустный, вялый сидел он целыми часами, нахохлясь, где-нибудь в тёмном уголке. Перестал разговаривать и даже с Иткой не дрался. Дашь ему какую-нибудь блестящую пуговицу, он возьмёт её в клюв, подержит немножко и выпустит — словно тяжелобольной ребёнок, которому уже не до игрушек.

Одну — особенно любимую, перламутровую — пуговицу всё-таки решил спрятать. Колеблющимися шагами пошёл было с ней в уголок, уронил её на ковёр да и задремал тут же, повесив голову...

Очень было грустно смотреть на больного Сольку-Буратино, потерявшего всю свою неугомонную живость. И когда наш сорочонок весной начал понемножку поправляться, у нас в доме стало весело, как в праздник.

Пришла весна.

Грязный, обтрёпанный, но весёлый и бойкий по-прежнему, Солька целые дни теперь на улице.

К форточке у нас привешен колокольчик. Солька звонит в него, чтобы попасть домой. Позвонит и спокойно ждёт.
Знает, что сейчас впустят. А если не услышишь сразу и не откроешь, поднимет такой трезвон, что мёртвый проснётся!

Публикуется по книге.

Е.Крутовская. Лоська.

Издательство «Детская литература», 1965

Материал предоставил Б.Н.Абрамов

Author →
Owner →
Offered →
Collection →
Крутовская Елена Александровна
Абрамов Борис Николаевич
Абрамов Борис Николаевич
Е.А.Крутовская. Ручные дикари.

Другие записи

Красноярская мадонна. Пирамида Красноярска - Первый Столб. Юг.
[caption id="attachment_1721" align="alignnone" width="274"] Беляк Иван Филиппович[/caption] Восточная стена Коммунара на 10 метров короче южной и обрывается 40 метровым навесом на южную горизонталь Первого Столба, известную как Солярий. Не имея четких, правильных очертаний Великой горизонтали Второго Столба, Солярий Первого Столба...
Избушка Мокрокалтатская
В Мокром Калтате у самой подошвы горы в полу километре от устья стояли две охотничьих избушки. Тут же пролегала тропа, по которой была перевалка на вершины Сынжула, в Намурту и далее на Манские покати. Одна из избушек уже отжила свой век, а другая следовала ее примеру и разрушалась также от домовых грибков. В дневнике моем есть...
Горы на всю жизнь. Традициям верны. 2
Октябрь 1965 года. Скалодром с поэтическим названием «Ореанда». Сюда, в Крым, со всех концов страны съезжаются альпинисты. В Крыму проводится чемпионат страны по скалолазанию 1 . Интерес к нему огромен и не случаен: скалолазание играет немаловажную роль в технической подготовке...
Купола свободы. 11. Вечером (перевод семьи Хвостенко)
ВЕЧЕРОМ, после того как тело унесли, мы отправились в одну из старейших избушек на Столбах. Избы эти построены, как правило, прямо на скалах. Иногда они расположены на самом верху так, что приходится совершить восхождение, прежде чем попасть внутрь. Бревенчатый сруб может примыкать прямо к гранитной стене, которая...
Feedback