Хвостенко Валерий Иванович

Байки. Искры в ночи

Рождество я встретил в Старой Беркуте. Боря Струнин, Боря Абрамов, Нина Теплых, Валя Пономарева . В избушке уютно, чисто и тепло. Девушки поют на два голоса. Душевно. Прозвучала баякинская «З аблудились в отрогах великаны Столбы ». И вдруг одна строчка, которая раньше шла мимоходом, меня зацепила. Возник образ из прошлого. Ночь, зима, тайга, тишина и одиночество. Я смотрю на трубу, из которой непрерывно вылетают искры. Может быть, это зимний поход, я вышел из палатки по нужде — и остановился завороженный? А может быть это ночь на Столбах и труба над избушкой? Не помню. Но отчетливо встал в памяти тот нескончаемый светящийся поток: не искорки-точки, а маленькие огненные змейки. Они летят в рое себе подобных, извиваясь и торопясь. Но недолго. Гаснут и сменяются новыми, оставляя тающий след.

А слова песни такие.

Промелькнет как виденье, оставляя свой след,
Жизнь — одно лишь мгновенье в бесконечности лет.

29.01.06

Author →
Owner →
Offered →
Collection →
Хвостенко Валерий Иванович
Хвостенко Валерий Иванович
Хвостенко Валерий Иванович
Хвостенко В.И. Байки

Другие записи

Красноярская мадонна. Хронология столбизма. 20-й век. 1908
1908 год. Владимир Афанасьевич Обручев, известный русский геолог и географ, профессор Томского технологического института (позднее академик, автор не только монументальных научных трудов, но и научно-фантастических романов «Плутония» и «Земля Санникова») организовал и провел на Столбах геологическую практику студентов. В.А.Обручев оценил...
Мои Столбы
Я не был на Столбах двадцать лет. Серьезно. Казалось, что после того как все мы переженились, после того, как разъехались друзья, после того, как родились дети, после того как на Столбы пришли молодые и дерзкие, моего там ничего не осталось....
Тринадцатый кордон. Глава седьмая
Проснулся я рано. Над Маной стлался редкий туман. Сквозь него можно было разглядеть густо плывущие бревна. Вода за ночь поднялась, подошла к ярам, затопила прибрежные кусты и травы в низинах. С реки от движения бревен доносился приглушенный шум. В нем можно было различить шелест, журчанье, всхлипыванье, всплески, стуки......
Тринадцатый кордон. Вместо эпилога
Глубокая тишина объяла тайгу. Под тяжестью снеговой кухты склонились косматые ветви пихт, крутыми арками до самой земли изогнулись молодые гибкие березки. Небольшие елочки и старые пни надели на себя пушистые белые шапки. Мана стала, но кое-где на перекатах еще идет шуга. Пожалуй, только здесь и услышишь...
Feedback