Существует немало видов спорта, требующих определенного мужества, однако мужество альпинистов-высотников беспримерно. Они не могут сказать: «Чур, я не играю», сойти с дистанции, уехать ночевать домой или в комфортабельный отель. Они не могут отказаться от борьбы и спуститься вниз, ибо спуск с вершины тоже тяжелая и небезопасная работа.

Вовсе невозможен отказ, когда товарищи по команде продолжают идти наверх. Идеальный план восхождения, составленный капитаном еще в Красноярске, совпал с реальностью только в одном: на вершину поднялись точно 20 мая. Все остальное выходило экспромтом. Планировались всего четыре выхода, последний — уже наверх. В первый выход предполагалось установить лагерь из двух палаток на 7 000, но группа не достигла этой высоты, как говорят в альпинизме, на три веревки (около 120 метров). Сказалось отсутствие акклиматизации и болезни вследствие этого. Один из лидеров команды, Валера Коханов, на первом выходе вообще работать не смог.

На втором выходе планировалось установить лагерь 7 600, но команда поднялась только до отметки 7 500. План третьего выхода — 8 200, а доработать смогли только до 7 950. Ситуация складывалась тревожная: так опаздывать в высоких горах нельзя. Даже опытнейший Сергей Антипин был суров и неразговорчив. Тогда Захаров и предложил Антипину разделить команду на две группы, штурмовую и вспомогательную. Все в команде хороши, кроме, пожалуй, Ильина, которому высота «не пошла», но для успеха следует отобрать шестерку лучших. Они известны.

Вначале Сергей спорил: вам не поднять такой груз, по 25 килограммов на человека. Перед уверенностью Николая он все же сдался и согласился возглавить вспомогательную группу. Назавтра объявили о своем решении всей команде — неловкий был момент, но все поняли это правильно, без упреков и претензий.

Во вторую группу вошли: Сергей Антипин (руководитель), Игорь Ильин, Константин Колесников, Александр Кузнецов, Николай Сметанин, Евгений Козыренко. Сюда же можно причислить и врача команды Сергея Майорова, который поднимался до высоты 7 900, работая на забросках продуктов, снаряжения, кислорода наравне со всеми. Назавтра объявили о своем решении всей команде.

Эта же группа при необходимости ставила палатки в промежуточных лагерях. То есть, что такое — ставила? Ведь на стене не было ни одной пригодной для этого площадки.

Приходилось вырубать их ледорубами во льду крутизной 60–70 градусов, но это тяжкий труд даже в условиях равнины, что же говорить о работе на высоте, в разреженной атмосфере, особенно на 8 250? Вторая группа полностью обеспечила лагерь 7 500, а после Козыренко, Майоров и Колесников подняли палатку и часть кислорода для штурмовой группы на 7 900. Вот еще один из парадоксов: ведь врач Сережа Майоров — всего лишь второразрядник в альпинизме, а побывал на такой высоте, какой нет в пределах бывшего Союза.

Однако надо признаться, почва для серьезного конфликта была: выбор запредельного маршрута как бы заранее выключал часть команды из числа восходителей на вершину, делала их лишь вспомогательной группой. В подобных случаях дело порой доходит и до обид пожизненных. Парни говорят, что в сплоченности команды главная заслуга принадлежит Сергею Баякину; не знаю, не знаю, от всех зависело это. Хотя, с другой стороны, есть такая идиома — «душа компании», от этой души зависит и общая атмосфера, так что возможно.

После «изнасилования» Канченджанги в 1989 году вышла книга Василия Сенаторова «Траверс». Черным по белому: все группы, составленные по региональному принципу, переругались между собой, имели серьезные претензии к руководству. «Честолюбие, без которого невозможен ни один вид спорта, а уж тем более альпинизм,— самая уязвимая точка в психологии восходителей. А в самом деле, какой должна быть реакция заслуженных мастеров спорта, доказавших всем... что они одни из сильнейших альпинистов планеты, что какие-то „выскочки“, а не они первыми добились успеха?

Хрищатый и Балыбердин... сгоряча заявили в базовом лагере, что восхождение москвичам помогла сделать „столичная прописка“, обвинив тем самым волей-неволей руководство и четверку Елагина в тайном сговоре... Валера понял решение тренеров как посягательство на право его группы взойти на вершину в этот выход и возмутился. Так и ушел он наверх, кляня коварных начальников и отдельных выскочек». И еще несколько пассажей такого рода.

Пожалуй, в нашей команде такое, по крайней мере в дни восхождения, было невозможно: слишком много соли вместе съели. Это после, дома уже, дозволено обсуждать, осуждать, доказывать свое, а там, на горе, следовало спокойно работать. Захаров сказал мне, что взаимная приветливость была такой, что никто никого даже дураком в шутку не обозвал. Несколько месяцев в узком мужском кругу, между прочим — и много лет.