Под Дхаулагири парни познакомились с Христианом из Чили; приезжайте ко мне, ребята, говорил он, у нас есть прекрасная гора Аконкагуа. Это же высшая точка Южной Америки, на нее подняться совершенно необходимо каждому альпинисту. Наши не отказывались, но и твердо не обещали: ты уж пойми, парень, у нас прежде политическая система была не та, а нынче — экономическая, так что...

Однако у капитана уже тогда созрел план подняться на высшие точки всех континентов, про себя он решил — во что бы то ни стало. А значит, нужно искать деньги, которых у нас постоянно отчего-то нет, зато есть у спонсоров. Все так и крутилось вокруг разных сумм — в рублях, долларах и песетах. До последнего дня известности не было, но вот — полетели: Николай Захаров и Владимир Мусиенко, на прочих денег не хватило. Весь капитал — сто долларов, немного, согласитесь, для того, чтобы побывать на горе в противоположной точке земного шара.

Парни летели на чисто русскую авантюру, и простит меня читатель, если в этой главе будет больше об их приключениях, чем о восхождении: для таких парней, как Захаров, Аконкагуа — не бог весть какая гора.

Через Люксембург, Ирландию и Майами прилетели в Сантьяго. Телефон Христиана, заранее извещенного факсом, молчит: час, два, день... Спать парням негде, да в первый ли раз ночевать на травке? так и поступили.

На утро был припасен последний шанс: Христиан дал ребятам адрес своих родителей. Таксист привез их в фешенебельный центр Сантьяго, там они и нашли своего знакомца, закованного в гипс. Так получилось: не задержись Захаров и Мусиенко на неделю в поисках денег, Христиан не попал бы в автокатастрофу; не заблудись ответный факс Христана с отказом на просторах России, парни, зная о несчастье, остались бы дома.

Ситуация осложнялась: во-первых, теперь предстояло самим искать путь до горы и на гору; во-вторых, нельзя забывать и финансовую проблему. Голь на выдумки хитра, а русские часы пользуются в мире неплохой репутацией; в Сантьяго, где магазины завалены товарами, альпинисты сумели продать пять наручных часов, заметно укрепив свою казну.

Теперь их путь лежал в Аргентину, к горе. Шестое чувство подсказывало им не обращаться за визой в посольство России. И в самом деле: в аргентинском все оказалось просто: по 15 долларов с человека, и утром штампы уже стояли в паспортах. Начиналась жизнь в особом режиме: у Христиана парней хоть кормили, а с момента посадки в автобус они оказывались на собственном скудном коште. Впрочем, дали кофе, сэндвичи — уже что-то. Через четыре часа они вышли из автобуса на высоте 2 800 в глубине Анд.

Проклятые деньги! Дело в том, что и за восхождение на гору следовало заплатить по 80 долларов с каждого, а где взять такие деньги бедным парням из Красноярска?

Решили идти так. Оказалось, однако, что на пути стоит будочка, а в ней дама, проверяющая квитанции об оплате. Переждать до темноты, а ночью прошмыгнуть? Или прикинуться простачками — ноу спик инглиш? Но тут примчался невесть откуда чиновник с ворохом квитанций. Что делать! — сообразительный Мусиенко объяснил, что они начинающие туристы, о страшной горе и не думают, а совершают первый в жизни трекинг не далее базового лагеря. Это обошлось им только по 15 долларов.

Еще в Сантъяго судьба восхождения была сомнительной: Христиан отговаривал ребят. Владимиру его доводы казались убедительными, но Николай был непреклонен: идем во что бы то ни стало. Не техническая сложность горы вызывала опасения, а вынужденно жесткий график: перелет — переезд — переход — быстрый подъем на 7 000 метров без акклиматизации.

Под Аконкагуа мини-экспедиция «Русского экспресса» не имела ни памирских ишаков, ни гималайских шерпов; вьючная лошадь за 100 долларов была им тоже не по карману. "Все свое ношу с собой«,—вздохнули ребята, взвалили на плечи тридцатикилограммовые рюкзаки и тронулись в путь. На календаре было третье марта; в базовый лагерь на высоту 4200 метров они прибыли вечером следующего дня.

По всем канонам альпинизма здесь Захаров и Мусиенко должны были пройти период акклиматизации, ну хотя бы два-три дня, но у ребят их не было. Жесткий график диктовался, как вы понимаете, отнюдь не рекордистскими амбициями: каждый лишний день на горе это продукты и бензин для примуса. Они не могли позволить себе такого.

Улыбнитесь и посочувствуйте. Вот недельный запас продуктов двоих здоровых мужчин в условиях интенсивнейшей физической нагрузки: шесть пакетиков чая, 200 граммов сахару, две пачки спагетти, три банки рыбных консервов, соус и галеты...

Мусиенко говорил мне после, что весь путь наверх его преследовало видение «Сникерса» Пятого парни сходили на разведку до 4 900, а на следующий день начали восхождение. Фирновый склон позволял подниматься без использования ледорубов; кошки и лыжные палки — вот и все снаряжение. Каждый идет сам по себе, не теряя, однако, партнера из виду. За два дня Захаров и Мусиенко поднялись до 6 300, так они и планировали. По пути они миновали лагерь спасателей: там, наверху, не доходя 20 метров до цели, умер американец, а до него, в течение сезона, еще испанец, грек, француз и бельгиец. Смерть на горе, где отсутствуют сложные скалы и нависающие карнизы — отчего она? От самонадеянности при слабой подготовке.

В полдень восьмого марта на вершину поднялся Захаров, за ним, с разрывом в полчаса, Мусиенко и примкнувший к ним по пути норвежский альпинист-одиночка. Высота 6 960 метров. Каменный тур, железный крест и прикованный к нему кожаный чехол с Библией.

О, русский человек! Парни пробирались на Аконкагуа, как мальчишки в кино без билета. Не имея денег, не зная испанского (общались на английском), вооруженные лишь целеустремленностью и изворотливостью; ни рубля государственной поддержки, лишь случайные спонсоры, русский фарт да хорошая погода — ребята все же сделали это.