Восхождение по Южной стене пика Коммунизма было для команды еще и психологическим испытанием: всего лишь год, как на этой горе погибла шестерка лучших, они все должны были бы идти сейчас на стену. Мало того, с командой не могли быть Владимир Каратаев и Валерий Коханов — сильнейшие из оставшихся в живых — они готовились на леднике Москвина к штурму Лхоцзе, и Захаров не смог уговорить старшего тренера сборной Сергея Бершова отпустить ребят. И вот — надо идти, да не просто идти, а побеждать на заочном чемпионате СССР.

Перед главным восхождением сезона команда провела сбор в Фанских горах и не смогла взойти на пик Ленина из-за той самой лавины, под которой погибли 43 альпиниста. Слава Богу, на этот раз злой рок миновал команду, парни ушли с этого места лишь за несколько часов.

Пошли на стену шестеро: Николай Захаров, Сергей Антипин, подлечившийся Владимир Лебедев, Алексей Гуляев и два высотных дебютанта — Николай Сметанин и Александр Кузнецов.

Вначале альпинисты несколько дней лежали в базовом лагере и глядели на стену, выбирая новый путь. Характерная особенность этой стены — так называемое «пузо», отвесный участок с карнизами от 6 200 до 7 200, из-за чего она считается одной из самых сложных стен в мире. Есть и еще одна особенность, характерная для южных стен: сильные камнепады, которые начинаются, как только выходит солнце. Оттаявшие камни летят вниз со шрапнельным визгом, и есть только одно спасение от них: пройти простреливаемый участок по холодку.

Из базового лагеря вышли в полночь, в промежуток между камнепадами, и поднялись одним ночным броском по ледовому склону под спасительный отвес, набрав сразу километр по высоте. Крутизна — 60 градусов, шли в кошках, не связанные, каждый своим темпом, при этом тащили на себе все бивачное снаряжение и запас продуктов на восемь дней.

Первая ночевка — под самым «пузом»; на 6 200 есть удобная скальная полка, так называемая «птица». Там случилось и чрезвычайное происшествие. Рассказывает Захаров: «Продукты и бензин мы распределили на две палатки поровну. Вечером, когда был уже приготовлен ужин, я вдруг услышал, как от второй палатки нечто тяжелое сдвинулось и устремилось вниз по склону. Первая реакция — волосы дыбом: кто-то упал, сорвался. Вначале — тишина, и у меня голос пропал. Наконец, спрашиваю: мужики, что там у вас? А в ответ: ну, вот, мешок упал. То есть вниз ушла половина продуктов, примус и бензин.

Но лезть-то еще семь дней! Что делать? Гуляев первым спросил: ну, что, спускаемся вниз?

Стали уж было собираться, но после подумали: а зачем? Собрались лезть, так что же отступать? Полезли — впроголодь. Последние дни и вовсе не евши» И началась стенная работа.

Днем скала была теплой, и специально для такой погоды у восходителей имелись две пары скальных туфель на меху. Все самые сложные участки первым лез как обычно мастер по скалолазанию Владимир Лебедев; приходилось делать и маятники, чтобы обойти особо нависающие карнизы. Тут пригодилась, конечно практика лазания по Китайской стенке, на Столбах. Особых приключений не вышло; был срыв у Гуляева, когда он выворотил камень, но повис на надежной страховке, да попало — крепко, правда, по голове Кузнецову на высоте 7 300. Наверх вылезли точно по намеченному графику, на восьмой день, к вечеру. Что ж, на пик Коммунизма залезли, в пределах Союза выше лезть было уже некуда, пора было подумать и о Гималаях.