Летом 1996 года Красноярск впервые принимал чемпионат России среди спасателей МЧС. Съехалось множество команд, от Калининграда до Владивостока, — суровые и мужественные все ребята, участвовавшие во множестве спасработ по всему земному шару: я здорово уважаю их, наравне с альпинистами, а пожалуй, и побольше: благороднейшая из профессий. А тут собрались полторы сотни лучших из лучших, элита элиты — шутка ли!

Были оборудованы две трассы: техногенная, как бы землетрясение, наводнение и пожар одновременно, в детском лагере «Гренада», и природная, в районе скалы Такмак. Все шло с подобающим размахом: занятнее всего смотрелся один из этапов техногенной трассы, когда команды по очереди вытаскивали через вырезанную автогеном крышу манекены из «икаруса», полузатопленного в Базаихе. А бравый генерал-супермен, как бишь его, сыгравший главную роль в фильме «Черная акула», блистал невероятно высокой тульей своей фуражки, да еще тем, что мог в одиночку прилететь в «Гренаду» на огромнейшем вертолете, не опасаясь того, что министерство его от такого транжирства обанкротится. И вовсе уж фантастически выглядела на фоне неба радиомашина со множеством антенн, днями торчавшая на высокой горе у Красного гребня. Только прославленный наш альпинист и спасатель Валерий Коханов скромнейшим образом стоял страхующим на одном из этапов «техногенки», прикинувшись в затрапезную ветровку и видавшую виды каску.

На природной трассе тоже было несколько этапов, и первый из них заключался в демонстрации умения спустить пострадавшего со скалы, предварительно туда, естественно, взобравшись. Скальная трасса спасателей была проложена в правой части такмаковского цирка, но когда стартовала первая команда, слева появились какие-то мальчишки, навесили свою страховочную веревку и стали там лазать. Как опытный скалолаз, я должен бы подсказать устроителям соревнований: непорядок, мол, бедой чревато, прикажите пацанам веревку снять от греха подальше. Но как журналисту «при исполнении» мне надлежало глядеть на действо со стороны и ни во что не вмешиваться. Я предпочел соблюсти журналистскую этику.

Где-то на исходе третьего часа, когда половина команд уже закончили дистанцию, слева, у мальчишек, и впрямь назрела беда. Один из них ушел далеко влево от вертикали и оказался в положении «маятник». То есть, сорвавшись, даже при натянутой веревке, он должен был упасть маятниковым движением — на землю, а точнее, на каменную полку,- что может быть жестче ее? Едва лишь я успел об этом подумать, пацан и впрямь сорвался. Все по законам физики: маятник, удар о полку: неподвижность и молчание.

Ну, рояль в кустах, не правда ли? Это как внезапное возгорание в здании пожарного депо. Вокруг столько тренированных, опытных спасателей имитируют спуск пострадавшего, и вдруг — вот им настоящий пострадавший, прямо на блюдечке.

Не так все просто оказалось. Кинувшиеся к месту падения спасатели с облегчением обнаружили, что пацан вполне жив, только стонет и жалуется на боль в правой стопе. Аккуратно сняли с пацана галошу и носок: лиловая стопа. Дружно вздохнули: явный перелом, да и множественный, пожалуй, вон как быстро нога «зацвела», синюшной стала. Нужно оказать ему первую помощь и унести до гранитного карьера, где есть насколько машин МЧС, да и «скорую» оттуда можно вызвать. Сейчас-сейчас: вот только в такмаковском цирке, на месте соревнований, не оказалось ни врача, ни носилок. Спасатели, конечно, и сами умеют накладывать шины, но нет здесь подручного материала.

Впрочем, пацану, как видно, болевой шок не грозит, а потому им занялась команда Пензы, уже закончившая соревнования. Двое — за носилками в гранитный карьер, один — к финишу трассы, что у избы Руйговка, за врачом. Еще двое осторожно понесли мальчишку вниз, врачу и носилкам навстречу. Я, конечно, следом: не каждый день журналисту приходится быть в гуще нечаянного события. Встретили врача соревнований, он тоже сокрушенно покачал головой: бедный пацан, несите его быстрее, «скорая помощь», поди, вот-вот подъедет. Ребята несут дальше, в меру сил торопятся, и все стараются пацана разговорить, как учили: вдруг потеряет сознание. А тот — как пленный пионер: морщится от боли, стонет, но зубов не разжимает.

«Скорая» и впрямь не заставила себя ждать, насколько это было возможно при изрядном удалении карьера от города. Пока ждали, я пацана все-таки разговорил, взяв у него интервью и пообещав, что спустя два дня он увидит в уважаемой газете и текст интервью, и свое фото. Посмурнел и снова замолк мальчонка, когда увидел машину с красным крестом и врача, пристально и строго глядящего на него, лежащего на носилках, сверху вниз. Поглядев, врач присел на корточки, поплевал на кончик пальца и слегка потер этим пальцем стопу мальчишки. И в этом месте предательски обнажилась белая кожа. Выпрямившись, врач посоветовал пацану почаще стирать носки и, не оглядываясь, уехал. Пацан же, встав, пошел следом, вовсе не хромая.

Ну, я всякого на скалах повидал. И все-таки пацан летел по дуге с высоты не менее десяти метров, с полуамплитудой метров около двадцати, и упал на камень. Вы прочертите мысленно такую дугу, содрогнитесь. А у него — ни ушиба, ни царапинки.