Нам уже не раз приходилось работать в горах наемными проводниками. Все-таки в мире альпинизма нас знают как надежную команду, и случается так, что малоопытная, но вполне платежеспособная группа приглашает нас сопроводить, помочь, обеспечить безопасность. Ответственность, конечно, большая: сам пропадай, а клиента выручай; с другой стороны, они же оплачивают и наше восхождение, так что от подобных предложений отказываться не след. Мы могли бы водить на любые вершины мира и «новых русских», — не по суперсложным маршрутам, конечно,.. хотя, если люди физически здоровые, отчего бы и нет? Но наши богатеи пока что больше любят Канары, чем Гималаи.

В 1994 году мы добирались вместе с группой американцев и за их счет в Китай, чтобы взойти на cемитысячник Мустагата. От Бишкека до Великого шелкового пути ехали на арендованном автобусе, а после еще летели на вертолете. Вертолет был какой-то военный, командир в капитанских погонах — ну, летим и летим, ему лучше знать, как и куда. Садимся на границе, видим, мчатся к нам с разных сторон две машины с вооруженными людьми, — как потом оказалось, с двух разных застав — обычной и ПВО. Один погранец — начальник заставы справа, другой слева, и тот, который с обычной, кричит: «Что за вертушка, что за незапланированный полет у границы? Мы ведь уже были готовы вас сбить, чуть-чуть не сбили!». А второй начальник, капитан ПВО, развалился вальяжно и хохочет: «Мужики, вы не бойтесь, у них, у нищеты, сбивать-то вас было нечем, даже патронов нет».

Улетел наш вертолет, мы собрались через границу, поскольку документы в порядке, как вдруг китайцы нас не пускают: где-то там у них сошел оползень, 400 метров дороги свалилось вниз, и проехать — никак. Мы пытались убедить пограничников-китайцев: да вы только пропустите, а мы на том участке все перетащим на себе, — вон же, на вашей стороне, автобус подошел нас встречать. Нет, — отвечают китайские пограничники, — не велено, а приказы мы уважаем и строго исполняем. Ждите, мол, неделю.

Как это неделю? Ладно, мы тут вроде бы нанятые американцами гиды, а они, семнадцать человек, наши клиенты, но стоим-то пока на русской земле, гостей же кормить надо! Эй, соседи, пропустите, мы такого не планировали.

Осматриваюсь вокруг и вижу, что на нашей территории туда-сюда снуют во множестве китайские военные; спрашиваю у начальника-пограничника: что тут происходит, не оккупация ли уже? А тот говорит, что вот там вон идет важное совещание китайских и русских пограничных округов, и китайскую сторону представляет какой-то важный генерал, командир ихнего погранокруга. Он сейчас улетает, ждет вертолета. Угу, — думаю, — все же шанс, нужно попробовать его раскрутить.

И вот уже на той стороне садится вертолет, здесь откуда-то выруливает машина, выходит этот весь застегнутый до последней пуговицы генерал со свитой и охраной — не подойти.

А у американцев руководила группой симпатичная такая и бойкая бабенка, вся из себя и в себе уверенная. Я подхожу и говорю ей: «Послушай-ка, если я сейчас к генералу сунусь, меня пулями изрешетят, не задавая вопросов. Тебе же вряд ли что угрожает; он хоть и при больших погонах, а все же мужчина. Иди к нему, проси, у нас в России говорят: «Попытка — не пытка». И мигом, без тени сомнения, кинулась она в эту гущу цвета солдатского хаки, расшвыривая автоматчиков: «Господин генерал, у нас тут проблемка небольшая:» — и далее тараторит в том же духе, на чистом английском, заметьте. Генерал молча ее выслушал и так же молча ушел, даже не взглянув на шуструю красавицу. Сел в свою машину и поехал через границу к вертолету под наши тихие, сквозь зубы, матюки. Но едва он эту границу пересек, нам сообщили: путь для вас свободен, товарищи. И впрямь: нас пропустили, а сотни машин так и остались позади ждать целую неделю.

Мы крайне редко берем с собой в горы женщин. А поди ж ты, они, оказывается, бывают в крайних моментах чрезвычайно полезны.