Когда-то давно я работал электромехаником на радиорелейной станции,- о, счастливейший миг моей жизни! Вообразите: гора Вышка, венчающая систему «Диван» над Базаихой; на самой макушке стоит приземистое здание с толстенными кирпичными стенами, а в нем — я и автоматическая система связи всего мира с Дивногорском и, соответственно, Дивногорска со всем миром: телевидение и телефон.

Дежурному электромеханику, ввиду древности и сложности системы Р-60, там была одна забота: в случае неисправности срочно сообщить об этом на «Первую», попытаться устранить повреждение, если оно элементарно, и ждать приезда РВБ, ремонтно-восстановительной бригады. За два года работы на станции Базаиха мне довелось сделать это лишь однажды: на простые неисправности мне головы и рук хватало, а вот сложная поломка случилась только раз, но я — не о ней.

Я был там, при аппаратуре, чем-то вроде вахтера; разница была, однако, существенной: во-первых, я носил гордое звание электромеханика, во-вторых, неделями дежурил на «точке» с самыми прекраснейшими видами на город и его окрестности, в-третьих, на станции было где принимать гостей: и гостий — с ударением на первом слоге — чем я и злоупотреблял.

Ах! — рассказать ли вам: Нас — четверо, молодых электромехаников; по КЗОТу, мы должны были сменяться каждые восемь часов, на практике мы дежурили неделями: три недели свободен, а уж четвертую-то изволь там за всех отбыть. Отбыть? Ну уж нет. Те свободные три недели я жил на Столбах, а в четвертую — Столбы были в гостях у меня, ведь автоматика почти безотказна. Выщербленные кирпичные стены были, к тому же, отличным скалодромом, и хитрушек я там напридумывал поболе, чем в районе Слоника, так что даже тренировался без отрыва от работы.

Все шло здорово, и тут — известие: нас посетит Леонид Ильич Брежнев; не только нас, красноярцев, но еще и проедет в Дивногорск на крупнейшую в мире ГЭС и оттуда будет о чем-то вещать на весь мир.

Ну что могло запасть на ум мне, юному потенциальному террористу и — тогда уже — убежденному антикоммунисту? Устроить диверсию, разумеется. Наивняк, я мечтал о том, как во время его выступления выключу тумблер звука, а через минуту включу, да еще и буду возблагодарен — возможно, тем же Л. И. Брежневым — за оперативное устранение неполадки. О, наивный юноша! — повторяю я вам,- мне тогда и в голову не приходило, что есть параллельные, куда более надежные системы связи, чем наша Р-60, и даже здесь, на Базаихе, в случае чего будет дежурить вместо меня электронщик-полковник.

Так замышлял я террор: диссидентство укоренилось во мне с ранней юности, я даже категорически отказался вступать в комсомол; активисток-десятиклассниц, пытавшихся меня убедить в трагической ошибочности такого решения, слушал вначале с нарочитой скукой на лице, а после, не сдержавшись, наговорил им такого, что школу мне пришлось заканчивать вечернюю. Ничего не зная еще о ленинско-сталинских репрессиях, я интуитивно воспротивился Системе; ведь не стекла бил в виде протеста, а генсека хотел опозорить, главу позора отечественного.

Но — хренов диссидент! — я играл за пределами игрового поля, сам того не понимая; где-нибудь в глубине эвенкийской тайги я добился бы такого же результата — нулевого. А пока я исподволь готовил акцию: под благовидным предлогом обеспечил себе дежурство в день предполагаемого выступления Брежнева и спрятал в потаенный уголок запыленную лампу из нашей левой стайки: вот, я ее будто и заменил.

Напрасно красили заборы в направлении Дивногорска, напрасно изображали потемкинские деревни: Леонид Ильич ехать туда не пожелал. Он удивил сибиряков другим. Глядя с верхнего этажа гостиницы «Красноярск» на мой родной и любимый «Диван», автор бессмертной трилогии молвил подобострастным холуям: красиво, но вот те мелкие дачи пейзаж портят. Молвил, отвернулся от окна и забыл. Не забыли наши холуи. Уже на следующий день вышло распоряжение: дачи снести!

Легко сказать, да трудно сделать. Отбери у нас завод — да и хрен с ним, с заводом. Отбери гостиницу, мост через Енисей, закрой дорогу — как-нибудь проживем; попробуй-ка отобрать у человека дачу, собственность, построенную своими руками!

Короче, год спустя вышло компромиссное распоряжение: обсадить наши дачи с северной стороны пирамидальными тополями, чтобы они, дачи, не раздражали начальственный глаз, отдыхающий на верхнем этаже гостиницы «Красноярск».

Не сбылось и это. Видимо, уже тогда чиновники различали хоть какие-то границы самодурства. А я по сию пору в досаде: мир не увидел немого генсека. И в недоумении: отчего меня вскорости уволили?