Ферапонтов Анатолий Николаевич

Байки от столбистов - III. Партийные истории. Как я не был террористом

Когда-то давно я работал электромехаником на радиорелейной станции,- о, счастливейший миг моей жизни! Вообразите: гора Вышка, венчающая систему «Диван» над Базаихой; на самой макушке стоит приземистое здание с толстенными кирпичными стенами, а в нем — я и автоматическая система связи всего мира с Дивногорском и, соответственно, Дивногорска со всем миром: телевидение и телефон.

Дежурному электромеханику, ввиду древности и сложности системы Р-60, там была одна забота: в случае неисправности срочно сообщить об этом на «Первую», попытаться устранить повреждение, если оно элементарно, и ждать приезда РВБ, ремонтно-восстановительной бригады. За два года работы на станции Базаиха мне довелось сделать это лишь однажды: на простые неисправности мне головы и рук хватало, а вот сложная поломка случилась только раз, но я — не о ней.

Я был там, при аппаратуре, чем-то вроде вахтера; разница была, однако, существенной: во-первых, я носил гордое звание электромеханика, во-вторых, неделями дежурил на «точке» с самыми прекраснейшими видами на город и его окрестности, в-третьих, на станции было где принимать гостей: и гостий — с ударением на первом слоге — чем я и злоупотреблял.

Ах! — рассказать ли вам: Нас — четверо, молодых электромехаников; по КЗОТу, мы должны были сменяться каждые восемь часов, на практике мы дежурили неделями: три недели свободен, а уж четвертую-то изволь там за всех отбыть. Отбыть? Ну уж нет. Те свободные три недели я жил на Столбах, а в четвертую — Столбы были в гостях у меня, ведь автоматика почти безотказна. Выщербленные кирпичные стены были, к тому же, отличным скалодромом, и хитрушек я там напридумывал поболе, чем в районе Слоника, так что даже тренировался без отрыва от работы.

Все шло здорово, и тут — известие: нас посетит Леонид Ильич Брежнев; не только нас, красноярцев, но еще и проедет в Дивногорск на крупнейшую в мире ГЭС и оттуда будет о чем-то вещать на весь мир.

Ну что могло запасть на ум мне, юному потенциальному террористу и — тогда уже — убежденному антикоммунисту? Устроить диверсию, разумеется. Наивняк, я мечтал о том, как во время его выступления выключу тумблер звука, а через минуту включу, да еще и буду возблагодарен — возможно, тем же Л. И. Брежневым — за оперативное устранение неполадки. О, наивный юноша! — повторяю я вам,- мне тогда и в голову не приходило, что есть параллельные, куда более надежные системы связи, чем наша Р-60, и даже здесь, на Базаихе, в случае чего будет дежурить вместо меня электронщик-полковник.

Так замышлял я террор: диссидентство укоренилось во мне с ранней юности, я даже категорически отказался вступать в комсомол; активисток-десятиклассниц, пытавшихся меня убедить в трагической ошибочности такого решения, слушал вначале с нарочитой скукой на лице, а после, не сдержавшись, наговорил им такого, что школу мне пришлось заканчивать вечернюю. Ничего не зная еще о ленинско-сталинских репрессиях, я интуитивно воспротивился Системе; ведь не стекла бил в виде протеста, а генсека хотел опозорить, главу позора отечественного.

Но — хренов диссидент! — я играл за пределами игрового поля, сам того не понимая; где-нибудь в глубине эвенкийской тайги я добился бы такого же результата — нулевого. А пока я исподволь готовил акцию: под благовидным предлогом обеспечил себе дежурство в день предполагаемого выступления Брежнева и спрятал в потаенный уголок запыленную лампу из нашей левой стайки: вот, я ее будто и заменил.

Напрасно красили заборы в направлении Дивногорска, напрасно изображали потемкинские деревни: Леонид Ильич ехать туда не пожелал. Он удивил сибиряков другим. Глядя с верхнего этажа гостиницы «Красноярск» на мой родной и любимый «Диван», автор бессмертной трилогии молвил подобострастным холуям: красиво, но вот те мелкие дачи пейзаж портят. Молвил, отвернулся от окна и забыл. Не забыли наши холуи. Уже на следующий день вышло распоряжение: дачи снести!

Легко сказать, да трудно сделать. Отбери у нас завод — да и хрен с ним, с заводом. Отбери гостиницу, мост через Енисей, закрой дорогу — как-нибудь проживем; попробуй-ка отобрать у человека дачу, собственность, построенную своими руками!

Короче, год спустя вышло компромиссное распоряжение: обсадить наши дачи с северной стороны пирамидальными тополями, чтобы они, дачи, не раздражали начальственный глаз, отдыхающий на верхнем этаже гостиницы «Красноярск».

Не сбылось и это. Видимо, уже тогда чиновники различали хоть какие-то границы самодурства. А я по сию пору в досаде: мир не увидел немого генсека. И в недоумении: отчего меня вскорости уволили?

Author →
Owner →
Offered →
Collection →
Ферапонтов Анатолий Николаевич
Ферапонтов Анатолий Николаевич
Ферапонтов Анатолий Николаевич
Ферапонтов А.Н. Байки III

Другие записи

Байки от столбистов - III. Калоши для Британского музея
В 1973 году на побережье Северного Уэльса, где проходил международный сбор альпинистов, случилась трагедия со швейцарской связкой. Парень, шедший первым, сорвался, под его весом вылетели все закладки, которые он плохо, неумело устанавливал в щелях, кроме одной, самой нижней. Пролетев метров 40-50, парень повис на веревке мертвым;...
Путешествие по заповеднику "Столбы". Идем к Первому, от него к перевалу
Между «Дедом» и «Первым Столбом» имеется пара скал, называемые «Бабка» и «Внучка». За «Внучкой» начинается спуск. Больше уже подниматься не будем. Будем только спускаться. Между деревьями справа начинает темнеть силуэт большой скалы. Это — «Первый Столб». Его высота от подножия до вершины 85 метров. Это не самая высокая из скал...
Горы на всю жизнь. Начало. 3
Другом детства Абалаковых и неизменным участником игр и походов на «Столбы» был Митя Оводов. Знакомство их состоялось в 1913 году. В доме Ивана Онисимовича Абалакова в нижнем этаже проживала тетка Оводова. Митя частенько приходил сюда, на улицу Благовещенскую (ныне улица Ленина, 74). Здесь и подружились мальчики: Митя...
Байки. Непроизнесённые слова
Вот и похоронили Валеру Лаптёнка. При огромном стечении столбовского народа. Повидал всех, кого вижу чрезвычайно редко. Много крепких рукопожатий и дружеских объятий. Постарели, увы, и я тоже. Много речей на поминках, вспоминали Валерины славные дела, говорили о замечательных человеческих качествах. Всё так. Слушая речи, я думал вот...
Feedback