Не могу сказать, верил ли я в юности в телепатию. Знал, конечно, о том, что мысли якобы передаются на расстоянии, но все это было как бы в другом мире, — во всяком случае, не со мной, а со мной и быть не могло. Теперь-то я точно знаю, что телепатия существует, и в момент высшего напряжения сил физических и психических, когда человек нуждается в помощи, эта помощь к нему придет. Если есть друзья неподалеку.

На Всесоюзном чемпионате 1972 года нам с Сергеем Прусаковым выпал удачнейший жребий: стартовать в «крымских» связках последними, на третий день. К тому же все до единой сильные связки из других команд, чемпионы прошлых лет, выступили крайне неудачно, никто не поднялся выше 20 метров; мы-то с Серегой знали точно, что поднимемся на 40, не меньше. Стало быть, не только сами станем бесспорными чемпионами, но и команда Спартака выиграет.

Утром «нашего» дня мы встали пораньше, наняли такси до скалы Хергиани и приехали туда раньше всех, чтобы неторопливо размяться, еще раз присмотреться к маршруту, да и вообще не спалось.

Скала Парус над Форосом; с юга, там, где нам предстояло лезть, она в нижней части нависает, а с севера достаточно полога, чтобы на ней можно было лазить и без страховки. Там мы и разминались, и все бы хорошо, но в какой-то момент я вдруг обнаружил, что Сереги рядом нет. Я изумленно взглянул вниз: точно, лежит под скалой, сорвался. Как это случилось с опытнейшим и классным столбистом, лазуном, мастером альпинизма — не объяснит и он сам. Но вот — упал и сломал кости ступни. Да, но мне же сегодня предстояло стать чемпионом!

День был воскресный, публики приехало много; приехал и третий член нашей команды, Жора Космач, для которого чемпионат вроде бы закончился, и он, как житель Ялты, уже приступил к работе. Конечно, он приехал не лазить, а поглядеть на нашу победу, а тут я обрушиваюсь на него: втискивайся в серегино снаряжение и слушай мои инструкции, стартуем через 20 минут.

Такой связкой и полезли: я, еще недавно без пяти минут чемпион, и Жора, трассы в глаза не видевший, да и вообще — у него это были первые большие соревнования, тем более в таком сложном виде, как «крымские» связки: там ведь еще и крючья колотить самим надо.

От суматошных переживаний на той двадцатиметровой отметке, где остановились все предыдущие асы, застрял и я, шедший первым: дергаюсь, матерюсь про себя, а выше не могу залезть. И тут явственно слышу слова Сереги, сидевшего уже в гипсе прямо под маршрутом: «Самостраховку-то отстегни, балда!». Ну, как обожгло: точно, меня же не пускает собственный самостраховочный репшнур!

Спустившись, я первым делом поблагодарил Прусакова за подсказку, на что он удивленно ответил: «Да если бы я вслух тебе подсказал, вас бы сняли с соревнований» — «Но я же ясно слышал твой голос!» — «Я вот именно так и подумал: балда. А как ты услышал это — не знаю».

Четыре года спустя аналогичный чемпионат проходил в Судаке, на этот раз мы лезли в связке с моим воспитанником Колей Волжаниным. Все продумали тщательно, веревки судейские хитроумно заплели с тем расчетом, чтобы к финишу они расплетались сами. Одного не учли: было на трассе такое место, где нам, недомеркам, до крюка не дотянуться. Первым там шел Волжан; бился долго, но пройти не смог. Он спустился и теперь первым пошел я. Конечно, судейские веревки при таком кандибобере стали не расплетаться, а закручиваться еще сильнее.

Но не могу дотянуться до крюка и я! — а минуты уходят, уходят: И вдруг я слышу голос моего тбилисского друга Ладо Гурчиани: «Ногу в петлю засунь и на ней подтянись». Ну, конечно! Как же я сам не додумался?

Все повторилось, как и в случае с Прусаковым. В ответ на мои благодарные слова Ладо сказал с недоумением: «Толя, я, конечно, болел за тебя, придумывал, как там можно выкрутиться, но вслух?.. Нельзя же».

Вот два случая. А чтобы поверить в телепатию, мне хватило бы и одного.