Нет, я никогда не мечтал побывать на Северном полюсе; впрочем, и на Южном тоже. И на Марс слетать не мечтал. Даже Эверест не был вожделенным, хоть я и ходил в горы: ну, это безумно, несбыточно, а стало быть, и нечего себе голову забивать всякими глупостями. А ведь была возможность, — дикая, фантастическая возможность, которой многие воспользовались, только не я.

Красноярский предприниматель и политик Сергей Зырянов хорошо известен своей благотворительностью и тем, что именно его стараниями большая часть Эвенкии, так страдавшая от лесных пожаров, была объявлена особо охраняемой территорией. Тогда он собрал космонавтов со всего мира, провел их по прекрасной тайге, сплавил по реке, собрал подписи под убедительной петицией и добился-таки, чтобы бумага попала в руки самого Президента. Так вот, страстный любитель футбола, он решил в апреле 1996 года удивить мир проведением футбольного турнира на Северном полюсе, — за собственный счет, разумеется. Предполагалось, что играть будут семь любительских команд, московская рок-группа даст концерт, а прошлогодняя Мисс Мира Юлия Курочкина просто украсит всю небывалую акцию своим присутствием. Конечно же, на полюсе полагалось быть и журналистам, а поскольку я в тот год еще немного помогал предельно нагруженному основными делами Зырянову каким-никаким политическим анализом, мне и полагалось быть там, вместе со всеми, в двух лицах.

Вылет был назначен на 20-е, шесть вечера: как можно дальше на ЯК-40, а оттуда вертолетом прямо на макушку земли, тютелька в тютельку. Немного раньше в Норильск вылетал и рейсовый самолет из Москвы: музыканты, журналисты, — они же футболисты; мисс Юлия в последний момент закапризничала, но обошлись и без нее. Волновался ли я? Пожалуй, немногим больше, чем перед любой дальней поездкой; необычность предстоящего все же сказывалась, и в первый раз я принял на грудь еще 19-го; опохмелившись назавтра до средневзвешенного уровня, поехал к месту сбора и поспел вовремя. В аэропорт Емельяново двинули кавалькадой: автобус и несколько легковых автомашин.

Запинка случилась в аэропорту: оказывается, никто не представлял истинных погодных условий полюса, а потому все нахватали с собой побольше всяческих вещей; перегруз для такого легкого самолета, как ЯК-40, смерти подобен, а потому пилоты заявили: оставляйте лишний груз. Ну, в моей-то сумке лишнего было разве только что пара пластиковых бутылок водки «Белый орел», да и те Зырянов выбросил при шмоне, потому я и не суетился, беседовал со скалолазом Олегом Черешневым. Дело в том, что в день перед вылетом оказалось, что в команде красноярских спортсменов не хватает одного человека; Зырянов попросил найти такого, и я путем сложных телефонных переговоров, через столбиста Анатолия Шалыгина, нашел добровольца, которым Черешнев и стал.

Час шел за часом; наконец, у пилотов кончилось полетное время и они ушли на отдых, а мы, несолоно хлебавши, разъехались по домам, условившись, что встретимся назавтра, в том же месте, в семь утра.

Но я — сова, я живу ночной жизнью, и мне никогда не понять бодрых утренних жаворонков. Для совы нет ничего гнуснее подниматься ранним утром, ни свет ни заря, какие бы стимулы его к этому не побуждали. А для похмельной совы все эти утренние муки — вдвое страшнее, и потому она ищет иные, еще более весомые стимулы к тому, чтобы еще хоть немного поспать.

Утром 21 апреля у меня зазвонил телефон. Проснувшись с гадким чувством абстиненции, я взглянул на часы: семь утра, спешить уже некуда. Стало быть, и вставать к телефону тоже незачем: не будут ведь ждать, разве что обматерят лишний раз. И к тому же именно сегодня, 21 апреля, мой день рождения. Мне так хотелось встретить его на Северном полюсе! Может быть, только поэтому я вчера и поехал в аэропорт, а иначе — на фиг он мне сдался, этот полюс, вместе с его собратом-антиподом, с Марсом и Эверестом, вместе взятыми!

А остальные — ничего, слетали, в футбол поиграли, концерт послушали. Был там, правда, чудик еще похлеще меня, журналист Костя Степанов. Он тоже проспал полюс, но в каком-то северном аэропорту, в месте пересадки на вертолет. Я-то, оставшись дома, созвал друзей, и под веселые хохмы они справили мой день рождения. Ему скучнее было: что — Костя северных аэропортов не видел?