... Пробуждение было отвратительным, хотя мало кто и спал-то: наш самолет улетал в 8.45. От Ялты до Симферополя километров 60, да нам до автовокзала еще идти через весь город: Остаток ночи я сидел с гитарой и развлекал, как мог, двух пожилых, лет под 30, московских туристок, — а уж романсов-то я знал в те годы немало.

Если кому из вас приходилось на рассвете переться по курортному городу самым-самым ранним утром, «мимо храмов и баров»; мимо гостиниц, где живут такие же счастливые, как и мы — какой-то там день назад,- гости прекрасной Ялты; мимо многих домов, в которых спят утомленные хозяева этого чудного города, — то вы ничего еще не испытали. Но если вы были нагружены рюкзаками, палатками, тяжеленными веревками, гитарами, это уже что-то, хоть и далеко не все. Нам пришлось еще тяжелее: все билеты на тот самый рейс 8.45 были у Сереги, а самого Сереги не было. Он не проспал, мы бы его разбудили, но — вообще с пляжа, с набережной не пришел в «Магнолию». Не ночевал, и где он, что с ним — не знал никто: вот шел же вместе со всеми, а потом, перед самым пансионатом исчез. И каждый знал: наши билеты у Сереги во внутреннем кармане пиджака, — даже знали, что в левом.

А солнышко уже вытягивало свои лучи сбоку от Карадага и расстилало их по морю справа от нас, и мы шли и шли все более торопко: первый троллейбус в Симферополь отправлялся ровно в шесть часов, мы должны были на него успеть, иначе не успевали на рейс, а вот эти билеты — на троллейбус — лежали в кармане Владимира Путинцева; он, слава Богу, шел с нами и впереди нас.

Мы успели к началу регистрации, но что толку с того, если мы не знали, где Серега: Зато мы знали его самого: если жив — примчится.

...Я должен отвлечься, и это байка в середине байки. Не пропустите ее. Дело в том, что наш вылет был, наверное, вообще проклят. Деньги на билеты Серега, как только мы прилетели, положил в ялтинскую сберкассу, а снял их за неделю. Это было почти торжественно: он приглашает меня в сопровождение, как бы инкассатором; получив купюры, мы выходим из помещения кассы, — он зорко впереди, а я еще зорче — в полушаге справа — телохранитель, мать перемать:

Ну, а после — мы нагружаем на себя рюкзаки и едем на скалу Крестовую, тренироваться, — деньги лежат в расстегнутом кармане серегиной ковбойки. Приезжаем на Верхнюю Ореанду, оказываемся на вершине скалы Крестовая — а она не ниже нашего с вами Второго столба — вытаскиваем из рюкзаков веревки, Серега нагибается, сбрасывая вниз конец,- и все — все! — деньги, красненькие червонцы, лиловые четвертные и зелененькие пятидесятки выпадывают из его кармана, — много денег, это нам, всей команде, еще неделю жить и — добраться от Ялты до Красноярска!

Этой картины мне не забыть никогда: мы стоим на вершине скалы, ясное солнышко светит, море спокойное, внизу зеленеют магнолии и кипарисы, а над всем этим веет денежный веер.

Но мы ведь припоздали на скалу с получением денег, а до нас там уже развесили свои веревки и начали лазить грузины, питерцы и — не помню уж кто там еще. И вот: над их головами льется бумажный — денежный при этом! — дождь.

Ну, я-то на эту картину глядел чуть похладнокровней, чем Серега, согласитесь, а потому его рассказу, если такой случится, верьте меньше, чем моему. Если он скажет вам, что все немедленно сорвались со скалы, повисли на своих веревках и начали искать свое счастье в этих самых купюрах, — неправда это! Правда в том, что все начали деловито собирать деньги, — «Эй, ты кто там, сумасшедший наверху, деньги раскидываешь? — вот тебе еще червонец!».

Самого-то Серегу я удержал, успел еще в первую секунду, а после мы с ним, даже не матерясь, наблюдали, сколько денег улетит в приморский лес или — чего страшнее — на строго охраняемую дачу ВЦСПС, а сколько все же уляжется здесь, на полочках и в расщелинах скалы Крестовой. Сколько это длилось? Минуту, две.

Через полчаса Сереге принесли и отдали все, что было выбрано друзьями-скалолазами на скале. Еще добрый час мы с ним возились между валунов, раскиданных под Крестовой, — а ну-ка, разглядите, попробуйте-ка достать: И какая же после этого тренировка?

:И все же вернемся в утренний Симферополь. Когда нудливая дама произнесла в очередной раз: "Уважаемые пассажиры! Заканчивается регистрация билетов и посадка на самолет, вылетающий рейсом:«,- я предложил некурящему Шурику Губанову: пойдем-ка, покурим. И вот мы стоим на крыльце аэровокзала. Кто из вас помнит «Волгу-21»? Она, зеленая, с ревом заворачивала, против всяких правил, к ступенькам аэропорта; Серега, весь облепленный какими-то пожухлыми травинками и листьями, выпадывал из нее на наши с Шуриком руки и засовывал руку в левый карман пиджака, твердя при этом: «Билетики-то — вот они!».

Этой фразы не забыть красноярским скалолазам.

После, расслабившись в мягком аэрофлотском кресле, потягивая коньяк из плоской стеклянной фляжки, он рассказал мне о своем приключении. Все мы, после прощального банкета и ночного купания, побрели в пансионат — и Серега с нами, конечно. Только вот все-то через главные ворота, а он решил компанию обхитрить и двинул вправо, к дырке в заборе, которой мы не раз пользовались, чтобы путь сократить. То ли он прошел мимо, то ли не дошел до этой злосчастной дырки, а только проснулся утром в кустах. Ну, тут — панический взгляд на часы, прыжок через забор, такси: Говорят — все хорошо, что хорошо кончается.