Еще не утро, но уже и не ночь: Небо медленно светлеет, а здесь, под таежными кронами, совсем темно. Выпала обильная роса, снизу потянуло холодом, и мы ежимся у едва тлеющего костра, додремывая последние минутки. Даже летние ночи в Сибири бывают ощутимо холодны, вот только костер нам не нужен, пора идти на дело.

Мы — четверо шестнадцатилетних пацанов, полюбивших Столбы. Мы ходим сюда вместе уже второй год, ночуя где придется: своей стоянки под камнями не имеем, к чужой компании прибиваться не хотим. Сегодня у нас появится своя стоянка: Старый базар, что у самого Нарыма — две уютные пещерки под огромнейшим валуном. Те парнишки, что ночуют там сегодня, да и все нынешнее лето — плохие столбисты: они приходят сюда не по скалам лазить, а водку пить. Вечером они были сильно пьяны и нарывались на драку. Мы от драки уклонились: бить их будем сейчас, сонных и жестоко похмельных. Пусть само воспоминание о Столбах будет для них связано в первую очередь с болью и позором. Пусть они больше не ходят сюда. Ну что, двинули, пацаны? Только вначале хорошенько разогреемся, устроим-ка кучу-малу.

Бить парнишек не пришлось. Едва пробудившись от наших пинков, они трусливо бежали, бросив одеяла, немудреный харч и девушек, с которыми пришли. Девушки тоже было засобирались, и уже побрели, оглядываясь и чего-то ожидая, но вскоре вернулись; помявшись, спросили: можно, мы будем ходить на Столбы с вами, а не с этими трусами? Ну что ж, мы люди не злые; давайте-ка, девчонки, заварите чайку, а после мы вас на Второй столб сводим. Они обрадовались:

...В тот год на столбистов-избачей мы глядели снизу вверх. Хотя и в юном бродяжничестве таежном есть свои плюсы: падаешь ночью в траву там, где тебя приморила сонливость и дрыхнешь до утренней росы, когда твои зубы трещат от холода, как будильник. Уже через пару лет все изменилось, мы стали ходить в разные избы, что, впрочем, не нарушило юношеского товарищества. Мы все и до сих пор столбисты, хоть в остальном судьбы сложились по разному. Какое же это хорошее слово: «мы»!