Не люблю я Огурец. Убей меня, но не люблю. Огурцы люблю, а Огурец нет. Почему? Да, фиг его знает. Может потому, что Теплых по Огурцу спускался, а я, малым будучи, ждал его с Огурца, боясь в Зверевский смотреть. Может потому, что первого парашютиста я, десяти лет отроду, на Огурце поймал. Мы там под Огурцом мальцами ползали, а парняга этот черным вороном пролетел над нами, как фанера над Парижем, и фамилии не сообщил. Трах - бах и сапоги всмятку. Жестоко Огурец этот в память врезался. Поэтому позже, не мальцом, а пацаном уже не любил я Огурца. Предпочитал Уголок или Зверевский. Малый Зверевский, в отличие от Широкого Зверевского, не к ночи помянутого. Ну, или Авиатор, на худой конец. Хотя с худым концом на Авиаторе делать нечего. Впрочем, и про Авиатор, и про худой конец (репшнур) есть у меня рассказ, но не в этот раз. Не в этот. Тут же суть в том, что я любил Уголок. Хотя не столь Уголок, сколь Шкуродер после Уголка. Если Очкарик делал свой цирк на новом Авиаторе, то я делал свой цирк на Шкуродере. Теплый - герой дня, повелитель светлых столбовских сил, был королем подъемов. Мы же, серые, герои сумерек и ночи, обожали спуски. Именно там мы добывали, не аплодисменты, нет, мы добывали там пищу! Пищу телесную - консервы, выпивку, сигареты. И пищу духовную - восторг и ужас туристических масс. Теплых, поднявшись на Перья Новым Авиатором и спустившись Огурцом, в итоге имел мало чего. Его просто никто не узнавал, потому как никто ничего кроме зада его на подъеме Зверевским не видел. А меня, спустившегося Шкуродером вниз головой, толпа просто боготворила. И выносила из ущелья на руках. А ехать по Шкуродеру вниз головой это проще репы пареной, уж поверьте мне, ехавшему там не раз и не два. Скромный подъем Уголком, перепрыжка на среднее перо, аккуратный спуск в горло, дикий вопль, дабы внимание привлечь, кульбит, полет, приход на Блин, разворот - и ты герой! По выходу - сбор пожертвований и подаяний.

Хотя бывали и в Шкуродере приколы. Где их на Столбах не было, приколов этих. Однажды парня из шкурной щели толпой веревками выдергивали. Заклинился со всей дури и блажит маралом. Мы его веревками обвязали, подали свободный конец на площадку турикам и под дубинушку раз-два выдернули. Живого и невредимого, только помятого слегка. А один герой как-то раз Блин отколол. Так сверху летел. Люди говорят, отколол головой. После него разворот стало труднее делать. Приход в Блин глубже сместился, щель закрылась, и попасть на выход стало невозможно. Я, однажды, по старой памяти, мимо пролетел, туда где Шкура снова раскрывается. Вниз головой. Прикинь да? Хорошо собрался и кувырком вылетел в ноги к турикам. А те, болезные, посчитали, что все типа по дефолту… Наградили не распечатанной четушкой коньяка армянского, типа раны смазать.

Ха-ха. В общем, конкретный цирк, товарищи. Перья это цирк. Цирк цирков. Других таких цирков на Столбах нет. И компашки, что возле Перьев тусовались всегда этим цирком пользовались. Аленка в иные года просто конкретно промышляла Шкуродером. Были там, еще ниже к ручью, под Львиными, Славяне, те тоже частенько баловались на Перышках. Там на Славянах мой братело двоюродный тусил. Но про него отдельный рассказ. А я вот на Шкуродере частенько подвизался. Множество продуктов разнообразных употребил я, летая вниз головой... Особенно запомнились болгарские голубцы в томатном соусе. Консервы такие. Тоже фишка столбовская - открыть консерву без употребления каких либо инструментов. Легко. Трешь ее о камень до полного истирания верхнего буртика. А потом употребляешь на зависть тем, кто Шкуродером не летает.

Хорошая штука Шкуродер на Перьях. Есть на Столбах и другие шкуродеры, но такой веселый один.