Адамович Евгений Андреевич

Мои Столбы

Я не был на Столбах двадцать лет. Серьезно. Казалось, что после того как все мы переженились, после того, как разъехались друзья, после того, как родились дети, после того как на Столбы пришли молодые и дерзкие, моего там ничего не осталось. Галоши, мои и жены, повалявшись на антресолях с десяток лет, сгинули в одном из переездов. Старый рюкзак погиб смертью храбрых в боях с превосходящими силами картошки. Палатка изгрызена мышами. Веревки ушли на подвязки для помидор. Карабины раздарены соседским пацанам… Пальцы давно уже не помнят шершавости сиенита. Возле открытого на пятом этаже окна предательски кружится голова. А за мирскими заботами никак не удается заглянуть в небо.

После Столбов кем я только не был. Был слесарем и токарем. Был танцором и продавцом. Был экспедитором и кладовщиком. Программистом, наладчиком станков с ЧПУ, бизнесменом, столяром, инженером по технике безопасности, безработным, инвалидом, снова столяром и снова программистом… Но вот, что я думаю, друзья, все это время я был столбистом! Все это время Столбы были со мной, были во мне, были мной. Все это время я ходил новыми, и новыми хитрушками, осваивая новые и новые ходы. Все это время я делал то, чему меня научили на Столбах. Я находил разные способы преодоления вершин. Разные красивые способы. Потому, что для столбиста самое главное это не залезть, для столбиста самое главное - залезть красиво. И получить удовольствие. Причем не столько от результата, сколько от процесса. Ну и от реакции публики на этот процесс…

Хотя есть в столбизме, отдельной совсем песней, лазание для себя. Для души, так сказать. Когда никто не видит, когда ты один на один со скалой. Но и тут красота стоит во главе угла. Уж наедине с собой-то и подавно фальшивить западло. Именно поэтому все настоящие столбисты красивы как боги. Некрасивые на столбах либо не приживаются, либо красивыми становятся. Я таких метаморфозов на своем веку много повидал, хотя на Столбах уже двадцать лет не был…

Вот недавно знакомого встретил, вместе в техникуме учились. Двадцать лет назад. Был он парнишкой неплохим, положительным, но каким-то аморфным и блеклым. Не хватало ему изюминки. Чертовщинки что ли? Сейчас же я его и не узнал поначалу. Какой-то мощный внутренний огонь в глазах. Очарование силы. Шарм. Я сразу заподозрил, что он наш - так и есть. Стоянка где-то на Диких у него. Компания. Десять лет уже по Столбам бродит. А пришел случайно совершенно, как и все мы. Причем пришел поздно, почти в тридцать лет. Но до этого, говорит, как дерьмо в проруби болтался, все себя не мог найти. А вот нашел. На Столбах.

Вряд ли я когда-нибудь вернусь на Столбы. Это невозможно. В детство и юность вернуться невозможно. Годы не те. Да и привычки не те. Остается одно - вернуться туда виртуально и взять очередной свой столб – рассказать, хотя бы даже самому себе и близким мне людям о моих Столбах. И рассказать красиво. И получить удовольствие. Не столько от результата, сколько от процесса. Этим писательским ходом до меня ходили многие. Я вижу пятна расчищенного мха по бокам. Вижу торную дорогу посередине. Вижу навешанную кое-где верхнюю страховку. Но мои Столбы - это мои Столбы, и я хочу проложить свой ход. Свой ход на виртуальные мои Столбы. А настоящий столбист, если захочет куда-нибудь зайти, то обязательно зайдет. Потому что у столбистов любое прохождение хода  - это первопрохождение. Потому что столбисты везде без страховки прут. Ату, ребята, попер я...

 

 

Author →
Owner →
Offered →
Collection →
Адамович Евгений Андреевич
Адамович Евгений Андреевич
Адамович Евгений Андреевич
Адамович. Мои Столбы

Другие записи

Байки от столбистов - III. Похождения триколора: с Эвереста на Такмак
У человечества есть странное, необъяснимое стремление — на высших точках чего-то еще водружать, от каменных туров на вершинах гор до флагов на башнях. Красноярск уникален в этом смысле: здесь издавна водружают флаги на вершинах, — я и сам грешен, в юные годы выдолбил дыру в макушке Коммунара, вколотил туда железную трубу и в нее засунул государственный...
Гости. 02. Грёма
На одной из встреч, Костя сказал: «Слушай, есть такой парень, Саша Гримайло . Я ему рассказывал про Столбы, он загорелся. Сводил бы ты его? Он клоун, собирается с цирком к вам на гастроли. Парень хороший, но страшный графоман. Всё пишет роман из цирковой жизни, никак не могу его отговорить». Оказывается, Желдин преподавал у них...
1951
1951-й год для Каратанова был годом заметного упадка его здоровья. Еще с января 1948 года после того как художник, поскользнувшись на улице, вывихнул себе руку, он стал старчески осторожным и осмотрительным, особенно при переходе улиц. Некоторое время он даже боялся...
Воспоминания Валентина Пивоварова. Май 1980.
Рассказ отца, посвященный тем трагическим событиям, провел меня по каким-то тайникам души, которые я ношу в себе вот уже больше тридцати лет. Какими словами описать то действие, что произвело на меня это короткое повествование? «Вернуло в те события» — нет, они никогда от меня не уходили, я вспоминаю их едва ли не ежедневно все...
Feedback