В школу вернулся чемпионом. А она стала маленькой, она заканчивалась, уходила от нас навсегда. Последняя четверть, дальше — выпускные экзамены. Их перспектива особенно не пугает. Сдадим, куда денемся. Ходят слухи, что сами преподы помогают своим выпускникам. Правят ошибки в сочинениях, решают задачки.

Странно, как много я успеваю. Будто не одна жизнь, а сразу две. В обеих событий по самые уши. Тут еще Саня, как обещал, принес колесо от самолета, оно целиком из магния. Ярещ достал книгу, «Чудо пиротехники» называется. И тут такое началось!

Обыкновенные взрывпакеты, это просто, даже банально. А мелкие, блескучие шарики хлористого серебра, рассыпанные по всей школе? Наступишь, инфаркт обеспечен, как стрельнет, мало не покажется. Дамы подпрыгивали как норовистые козочки, но нас никто не выдал, я сам залетел.

Нашел дома старый портсигар с изображением ВДНХ на обложке. Вещь историческая, и применение ей подобающее. Мыль о бомбе с двумя карманами пришла как озарение. Нащупав заначку с магнием, я бодро принялся за работу. Через пару часов дело было сделано, запалом служила клееная серная дорожка из спичек.

Дом Яреща у бокового входа в парк. Дикая зелень почти затянула кованую отгородку парка от города. Шагнешь пару раз, и ты на заброшенной детской площадке или на старых теннисных кортах. Место что надо.

Олег из дома вышел радостный такой. Я ему: во, что есть, двустворчатый, мощный. Решили спытать, залегли, как положено. Чай не дети. Дало замечательно. Уши прочистили, подходим, а вещь как новенькая, почти не копченая, только открыта и все. Я в руки его взял, тут второй заряд и сработал.

Помню облако — белое, белое, ослепительное. А потом боль и чернота. Ярещ отмывал меня холодной водой из колонки. Что-то врачи говорили, а потом скорая, больница и операция. Родителям Олег сказал: «Вы сильно не волнуйтесь, ваш сын цел и здоров, ему одни глаза выбило.» Мать чуть инфаркт не хватил.

В больничной палате я проживал один. Друзья приходили по два раза на день. Ирина кормила меня всякой печеной вкуснятиной. Чаще всех наведывался Ник-Дил. Мы надыбали тайник, я хранил в нем гражданку, и от упора до упора сбегал в самоволки. Тренироваться не разрешалось, а и так неплохо.

За хлопотными причудами незаметно пришло лето. Между лечением и учением удалось выиграть чемпионат города среди юниоров. Амирка уже переросток, я сам на грани, а подрастающее поколение ни в зуб ногой. Юниоры лезли тяжко, неуверенно, хотя маршрут на скале Азиатская знаком каждому второразряднику.

Устроители соревнований надо мной подшучивали, но я не перегорел и не зацвел, выиграл как положено, хотя и соревновался только с собой. Порадовал меня Влад. Вдобавок к медали подарил настоящий значок снежного барса. Он дается альпинистам, взошедшим на все семитысячники СССР. Тяжелый, кованый.

Занятия в школе закончились. Выпускные экзамены на носу. Скоро, совсем скоро школа закроет родные нам двери в ученический мир. Мы будем лишние в ее жизни. Ее цветные грани никогда больше не будут преломлять нашего света.

Никто не чувствует этого порога так остро, как моя Иринка. От нелепого волнения она целиком ударилась в зубрежку. Занятие сие перемежается детским плачем навзрыд. Чем больше знаешь, тем больше осознаешь, сколько еще предстоит узнать. Подобные мудрости не затрагивают души лентяев и лодырей. Влет читается роман Дюма «45», вот книга так книга.

Балкон в квартире Иринки на тенистой, северной стороне дома. Он просторен, приятен, свеж, на нем можно проводить массу времени. Ирина злится на лень, тормошит меня с боку на бок. Кое-что я даже учу, например ее любимую химию.

Первый выпускной экзамен — литература. Я почти не готов, но рассказываю бойко, задорно. Получил пять баллов, как и Ирина. Второй — физика, тот же результат для обоих аттестатов. Третий — химия и, о чудо, что учил, то и спросили.

Иринка злится, она не приемлет результатов халявной подготовки. Смех смехом, а по математике четыре балла и тройка в синие корочки. Классный руководитель расстаралась, припомнила наши встречи.

История, обществоведение — экзамен совместный. Принимает сам директор. Народ засомневался в его настроении, чего-то ждет, никто не заходит. Сапог из аудитории вылетел, наорал и в очередь всех, по журналу. Я тучки хотел разрядить, вошел не по фамилии. Сдал здорово, вспомнил то, что на уроках слышал. Да вот директор не в духе. Влепил три балла, за дерзость. Потом родительский комитет вмешался, его уговаривали, меня ругали. Переправил фронтовик оценку. Поставил четыре. Но обидно было.

Худо, бедно да закончилось. Белое платье для Ирины и выпускной бал. Однокашники расписывают роли на будущее. Родители следят за тем, что бы никто излишне не напился. У меня среднее в корочках — 4.25, у Журбина копейка в копейку та же сумма. Мы среди пацанов самые крутые.

Девчонки почти все поступать собираются, Серега то же, а я никуда. На шаг сей нужна решимость. Нужно оторваться от той яркой, мозаичной жизни, которую дает спорт. Мы собираемся летом на Иссык-куль. Целиком поглощены ожиданием. Поход будет серьезный — сто км по далям и весям, через горы и реки.

Какие там экзамены, какие вузы? Три перевала высотой более четырех тысяч метров, две недели отдыха на побережье. Ирина бубнит и стонет, родители воздыхают. Но у меня еще есть время, и у шефа есть спортрота. Да в нее через год, через осень.