Случилось несчастье, которое потрясло всю нашу секцию. В автокатастрофу попал Витька Барановский. Нелепо, глупо и бесповоротно. Архиповым не везло на автомашины. Морозов — их главная надежда, тоже залетел на этом. Тогда они возвращались с Или усталые и довольные. Машина — ГАЗ-66, кузов под тентом. Мороз облокотился ногами на тент с внутренней стороны, как в палатке. Проснулся от дикой боли, даже не уловив момента удара. Из колена хлестала кровь. Паника в компании, больница, костыли.

Встречная грузовая чем-то вскользь задела по брезенту. Впритирочку шла. Жесткая материя не разорвалась, на ней не осталось и следа. Полностью снесло только коленную чашечку. Несмотря на все старания врачей, ее не смогли восстановить. А пластик, пусть био — ущербная замена живой ткани. Морозов никогда больше не смог лазать. Он стал ходить, по жизни приволакивая негнущуюся ногу.

Случившееся с Виктором гораздо трагичнее. Он никогда не жаловался на отца. Но позднее я понял, что глава семьи и был основным источником ее бед. Папаша работал гаишником. Хозяином дороги, так сказать.

Вдребезги пьяный отец усадил сына в люльку служебного мотоцикла и помчался в Иссык. Ехали далеко, но быстро. Почти добрались до места, когда батя вздумал обогнать грузовик с прицепом.

Бешеная рулетка скорости, виляющий валетом прицеп, рытвины на дороге. Дело окончилось очень плохо. Они улетели в кювет. Сам папаша отделался ушибами, хотя на голове имел вшивый милицейский картуз. Витька был в шлеме, и он спас ему жизнь. Удар головой оказался настолько силен, что у парня парализовало левую часть тела.

Мы нашли Барановского в больнице Иссыка во вполне сносном состоянии. Самое ужасное давно позади. Витька нормально ходит, радуется нам и ожидает выписки из больницы.

Ему помогли слезы гор. Архиповы раздобыли мумие в халявном количестве. (Говорят, они приторговывают им). Нашли целый клад где-то в Левом Талгаре.

Все одно Витька сильно изменился. Движения растеряли пластичность и легкость. Правый глаз слезился, и мы уводили прямые взгляды. Его улыбка стала половинчатой. Она загибалась вверх одним краем и провисала в гримасу боли другим.

Мы насовали Виктору полные руки домашних гостинцев, обещали навестить еще. А он махал нам на прощанье здоровой правой рукой. Мне неловко смотреть на него. Чувствую себя виноватым. Почему он, а не я? Случайность. Но ведь у него получалось лучше. У нас была классная связка. С кем теперь лазить, не с Галкиным же?

Сито походной жизни оказалось достаточно коварным. Падения подстерегают нас за каждым поворотом. Я не знаком с людьми, которые выигрывают чехарду случайностей абсолютно. Удача только показывала хвост, а неприятности не проходили мимо.

Они нас не спрашивают. А мы уверены, что торопимся вперед сами. Сколько моих товарищей уже завязали со спортом. Ник-Дил так и остался в горном ущелье Ким-Асара. Он познакомился с владельцами домика — полубочки, теперь катается с ними на горных лыжах и вполне счастлив. Ему не по душе гонки с препятствиями на выживание.

Из нашего бравого «Спартака» после развода выжило процентов двадцать. Вроде выжившие лезут не слабо, на соревнованиях в призах, но остальные? Из архиповской компании пропал Толик. Он, как и хотел, готовится к экзаменам в ВУЗ. Мне этого для него не хочется. Такая тройка была. Судьба расставляет нас по местам в порядке, понятном ей одной.

Витька Барановский никогда не станет чемпионом. На сборы и тренировки мы приезжаем без него. Иногда Витя возвращается посидеть у костра, попеть под гитару, но лазать... Время ушло. Оно и не думает считаться с моими желаниями.