Деньгин Владимир Аркадьевич

Столбистские истории. Трижды на Митре…

Первый раз я был на Митре с Колей Молтянским в начале июня. Залезли мы по ходу «Уголок» при ярком солнце, в одних рубашках. Сидим наверху, греемся, любуемся окрестностями. Вдруг подошла туча, и повалил снег. Стало холодно. Решаем переждать снег, а он не прекращается. Тогда мы решили спускаться, пока не задубели напрочь. Связались кушаком метров 8-10 длиной, и договорились, кому в какую сторону прыгать в случае срыва. Метрах в трёх ниже полки, куда надо спуститься, росла кедрушка, на которой мы могли бы повиснуть с двух сторон на кушаке.

Первым спустился я на Колиной страховке. Мёрзлые руки держали плохо, но всё-таки держали. Встал я на полочке в ладонь шириной и приготовился ловить Кольку. Не дойдя до меня полметра, он сорвался и въехал мне ногами на плечи. Мы удержались на полке, а дальше было проще — прошли по полочке вправо и ушли с отвеса в безопасное место — на площадку. Оттуда до земли дошли уже пешком. Только спустились — снег кончился, вышло солнце, и через 5 минут мы отогрелись.

Следующим летом полез я на Митру один. Считал уже себя, как сейчас говорят, крутым скалолазом и лазил куда попало, не задумываясь о последствиях. Вдобавок, лазал тогда в кирзовых сапогах: то ли галош не было, то ли считал, что в них лучше. И полез я с полки средним ходом — Фестивальной щелью. Щель проходила от полки до верху и была немного широковата для расклинки кистями рук. Завис я посреди щели, заклинив в неё руки и носки ног; чувствую, что начинают и ноги, и руки из щели выскальзывать. А наверху сидел Юра Михайлов с веревкой. Видит, что я созреваю, и спрашивает:

-Веревку надо?

Я говорю:

-Нет, не надо.

В ту пору считалось среди нас позором пользоваться веревкой. А он опять:

-Веревку надо?

Я ему:

-Нет, не надо.

Сам же думаю: «А что раньше выскочит? Рука или нога?» Тут он кидает мне веревку, уже не спрашивая. У меня не помню, что вылетело — и я руками ухватился за неё. Вылез, злой на себя.

Запомнился ещё один выход на Митру. Зимой полезли мы на неё с Евгением Ивановичем Коваленко. Взяли с собой девчонку-альпинистку Юльку. Мороз был градусов 25 с ветром. Пройдя по полке к Уголку, я забил в щель ледовый крюк-«морковку», принял Евгения Ивановича и выпустил его наверх по Уголку. Он вышел наверх, а страховать не может — замёрз. Пока он наверху грелся, я тоже грелся: хлопал руками по стене, бил ногами в триконях в стенку, то правой, то левой. Всё это на полочке в ладонь шириной над 50-метровым отвесом. Кое-как Е.И. отогрелся, постраховал Юльку; я пропустил её наверх. Дошла очередь и до меня. Крюк я выбил махом, наверх тоже выскочил быстро, потому что промёрз основательно. Заложили мы двойную верёвку за берёзу наверху и быстро-быстро спустились по ходу Сумасшедший. Верёвку выдернули и метров 200 бегали по пояс в снегу, чтобы согреться, — пока от нас не повалил пар, как от лошадей.

Были и другие выходы на Митру, но эти три запомнились больше.

Author →
Owner →
Offered →
Collection →
Деньгин Владимир Аркадьевич
Деньгин Владимир Аркадьевич
Деньгин Владимир Аркадьевич
Владимир Деньгин. Столбистские истории

Другие записи

Ручные дикари. Джурка
Из него должны были сделать чучело. Но был он такой ободранный и жалкий, что таксодермист — специалист по изготовлению чучел — заявил протест: на чучело такое «чучело» не годится! Решили подарить Джурку заповеднику. «Пропал соболь! — сказал наш зоолог, когда в...
Избушка братьев Безнасько (1918-1924)
Избушка находилась вблизи «Главного штаба» на северном склоне хребта. Строилась она, как говорил впоследствии Николай Безнасько, с мая по октябрь 1918 года, т.е. в течение всех пяти месяцев, которые братья Безнасько провели на Столбах в этом году. Вспоминаю одну встречу с Николаем. Это было в начале июня 1918 года. Я забрёл к «Главному...
Байки от столбистов - III. Урга
[caption id="attachment_30450" align="alignnone" width="300"] Абрамов Борис Николаевич[/caption] Странным образом, я почти не упоминаю столбовский зверинец, как будто его и нет вовсе. А он ведь есть. Сколько помню Столбы, он был там всегда, вначале благодаря бескорыстному подвижничеству Елены Александровны Крутовской, после, уже признанный, на скупердяйской дотации государства. Любимцев...
Край причудливых скал. 6. Моховой ключ. Такмаковский район. Калтатское ущелье
Эстетический район «Столбов», являющийся наиболее известной частью заповедника, включает в себя далеко не все утесы. Из 97 скал значительная доля приходится на Каштакскую и редко посещаемую Калтатскую группу. Редкий красноярец не останавливал своего взора на скалистой вершине правобережья, выделяющейся над крутогорбыми хребтами Куйсум. Из города хорошо видна его северная...
Feedback