Вам любопытно, что думают о вас окружающие? Как воспринимается столбистское общество в целом? Так, сказать, со стороны, или, точнее, издалека? Автор следующего письма живет в Вильнюсе. Он прислал нам в редакцию свою статью и пояснение к ней: «Этот очерк написан для западного читателя. Он должен производить впечатление, как и сами Столбы. Поэтому некоторые высоты даны над уровнем моря. Таковы, к счастью, или, к сожалению, законы жанра. Художественная правда всегда ближе к действительности, чем сама действительность. Во всем остальном... любой столбист найдет самого себя»

Посвящается памяти Пятраса Дьокаса

...Мы с Пятрасом и среди каменных стен Вильнюса прошли до цели очень сложным ходом. И здесь, как среди диких скал Сибири, он оказался верным товарищем. С Пятрасом мы учились в одной Красноярской школе и все свободное время проводили на Столбах. Нам было что вспомнить! «Да, ты помнишь?! — горячился он. — Мы поднимались на Второй, ты шел первым, и на вертикалке я не мог дотянуться. Тогда ты снял шаровары и подал мне. Был сильный ветер и ты наверху не слышал, как они затрещали по швам...». А я рассказал Пятрасу, как лет двадцать назад пошел один на Первый Колоколом... Когда я задал себе вопрос, зачем я туда, болван, приперся, было уже поздно. Не прыгать же с пятидесяти метров на голые скалы! Я долго ждал какую-нибудь компанию, чтобы попросить кушак, но, как назло, никого не было. Пришлось спускаться одному... И с тех пор больше туда ни ногой.

Так что же это такое — СТОЛБЫ и, что это за люди, что на них взбираются? Это заповедник недалеко от Красноярска, с колоссальным количеством грибов и ягод. Там непролазная тайга. Это не просто бурелом и непроходимая растительность — это совершенно неожиданные завалы и провалы. Перед самым твоим носом может вырасти скала в три сотни метров в высоту. Психически нормальный человек там потеряет ориентировку, не только пространственную, но и умственную. Но это человек нормальный, не столбист. Столбисты туда ходят и даже поднимаются на некоторые вершины, но это уже из трансцендентной области. Любая бабка скажет, что их понесла туда нечистая сила. А вот к ботаникам у меня есть вопрос: как там растут ягоды на такой высоте и в совершенно сухих пещерах? Мы в школьные годы находили там столько черной смородины, что ее можно было собирать с пола лопатой, как торф. Но люди идут на Столбы не ради орехов или диковинных цветов, и не ради дикого чеснока-черемши. Здесь восходят к вершинам. Но для этого нужен опытный проводник — столбист, который знает буквально каждый сантиметр лаза: где ставить руку или ногу, где нужно бежать бегом, а где ползти ползком, когда в щель помещается только половина твоей морды. А под этой щелью ничего, кроме воздуха. Подъем на Столб требует прекрасного управления собственным телом, потому что сейчас ты ползешь, через пару метров поднимаешься по вертикальному каменному колодцу, но ногами вперед. И при всем при этом (что уникально!) на Столбах не применяют ни крючьев, ни веревок. Используют только кушаки. Кушак — это первомайский транспарант, на котором еще не успели написать призыв партии.

На Столбах все спят у костра, в камнях или пещерах. Кто не спит — варят суп, открывают банки и бутылки. У каждой компании — гитара и солисты. Большинство компаний имеет свое имя. Они тоже замысловаты и ярки, как и сами члены. Я имею в виду их одежды. Если вы субботним вечером или в воскресенье увидите их одеяния, вы подумаете, что это едут на электричках дурдомовцы по обмену опытом. Но красноярцы знают, что это столбисты. Но хамства и ругани на Столбах вы не услышите. В старые добрые времена вы могли оставить свой набитый всяким добром рюкзак прямо на тропе, и никто к нему не прикасался. В мое время могли взять себе в подарок водку. Сейчас — не знаю, давно был. Я бы, например, водку взял. Но всю бы не выпил, а оставил хозяину. С благодарственной записочкой.

Но не всю ночь звучат песни или звонкий смех под каждым камнем. Наступает время, когда все это стихает. Вот костер уже не освещает ни фантастических кедров, ни лиц токарей, слесарей, инженеров, врачей, учителей, солисток оперетты, ученых и больших начальников. Столбисты должны отдохнуть — завтра им предстоит тащить гостей на какую-нибудь из этих каменных громад, возвышающихся в темноте, и даже ночью давящих на психику приезжих. И чем больше расстояния преодолела, чтобы добраться до Столбов, бывшая аспирантка, одетая сейчас в костюм Коломбины из оперы «Паяцы», тем ближе жмется она к столбисту. Потому что в тайге всегда холодно, а под тобой только пихтовые лапы, а над тобой яркие звезды, не считая ее прически на твоем плече. А это совсем другие объятия, чем под пуховым одеялом и на широком матраце. Ты только успеваешь спросить, откуда она, и ночь кончилась. «Подъем!!!» — орет какой-нибудь из прокопченных бродяг, не интересующийся ни поварихами, ни опереттой. Хотя еще темно, но в свете тусклого костра видна его мускулистая грудь и обязательный галстук на ней. Он поворачивается и идет в кусты пинать остальных любителей пихтовых веток. Тогда виден черный туз на его штанах. Все дружно собираются у костра и доедают суп из ведра. Суп, конечно, хорош, но главное событие в твоей жизни впереди — встреча восхода солнца. Для этого люди и ходят на Столбы. И стар, и млад тащатся по корням и пням, по сыпучему камню, который чудом остается на тропе в 45 градусов крутизной. Звезды постепенно гаснут и чувствуется приближение твоей главной Звезды. Но освещения пока хватает только на то, чтобы рассмотреть у бродяги на талии красный кушак. Он, надежно укрепившись ногами, будет кидать его кандидатам наук и детям, а ты пойдешь последним и будешь подставлять свои ладони под их пятки. Так, где ползком, где по кушаку, все окажутся на вершине. Высота девятьсот метров. Кругом расстилается голубая тайга, она живет таинственной жизнью, с брусникой и жимолостью, с беркутами и рысями, а ты над нею и видишь, как поднимается над далекими кедрами и лиственницами светило, дающее жизнь всему.

Олег ШАХМАТОВ,
г. Вильнюс