Навстречу юбилею

Третьего сентября исполняется 65 лет одной из самых ярких побед в истории мирового горного спорта — успешному восхождению советских альпинистов на высочайшую вершину страны — пик Сталина (7.495 метров), впоследствии названный пиком Коммунизма. В итоге трехмесячных усилий 29-го отряда Памирско-таджикской комплексной экспедиции Академии наук и Совнаркома СССР 26-летнему аспиранту высшего художественно-технического института Евгению Абалакову удалось взойти на эту вершину и установить там на семитысячной высоте двухпудовую автоматическую метеостанцию. Сегодня о тех героических событиях повествует сын прославленного альпиниста Алексей Евгеньевич Абалаков. Подготовленные им материалы присланы в адрес газеты «Красноярский рабочий» из Москвы

Много было различных публикаций, статей и книжных изданий на тему этого восхождения. Надо сказать, что заявления некоторых отечественных «авторитетов от альпинизма» о слабом составе и плохой подготовленности экспедиции лишены серьезного основания. В состав штурмового отряда были включены лучшие силы московской секции альпинизма, включая ее председателя Н.Николаева, да и экипировка была всесторонне продуманной и достаточной для выполнения поставленной задачи. Руководство штурмом вершины было возложено на начальника памирско-таджикских экспедиций, видного партийного и научного деятеля Н.П.Горбунова.

Другое дело, что не все восходители оказались готовы к преодолению непредвиденных трудностей и лишений в экстремальных условиях 7-тысячной высоты и в жесточайшую бурю при голодном пайке. К тому же позднее прибытие к штурмовой группе начальника экспедиции Н.П.Горбунова значительно сдвинуло сроки, внесло дезорганизацию и неразбериху на первом этапе восхождения.

К концу июля караван экспедиции, с огромными трудностями преодолев 30-километровый путь, проложил тропу среди глыб огромного ледника Федченко, разбил подножный и ледниковый лагерь на высоте 4.600 и 5.600 метров. Первые попытки альпинистов преодолеть отвесные скалы восточного гребня привели к тяжелым потерям — трагически погиб, сорвавшись в пропасть, Н.Николаев, от переутомления и воспаления легких скончался таджик-носильщик Д.Ирале. Несколько альпинистов штурмовой группы были настолько морально и психологически сломлены происшедшей трагедией, что отказались от попыток дальнейшего восхождения. И только благодаря бесподобному скальному мастерству, храбрости и фантастической выносливости Евгения Абалакова трем альпинистам удалось преодолеть к 20 августа 6 скальных «жандармов» казавшегося неприступным, почти километрового отвесного восточного гребня вершины, вбить по маршруту сотни стальных крючьев, навесив между ними веревки и лестницы до лагеря на высоте 6.400 метров.

Тяжелое положение штурмовой группы усугублялось мизерным количеством продуктов и снаряжения, доставленным в лагеря, а также предельной измотанностью штурмовиков, подгоняемых Горбуновым. Не выдержав лихорадочных темпов восхождения, А.Цак, Ю.Шиянов и Д.Гущин 30 августа стали спускаться вниз. Через день погода резко ухудшилась, усилился ветер, началась высокогорная буря. Температура резко упала до минус 45 градусов. Трое оставшихся в лагере на высоте 6.900 м восходителей штурмовой группы — Н.Горбунов, Е.Абалаков и А.Гетье, зажатые на семитысячной высоте свирепыми снежными смерчами, фактическим отсутствием продуктов и тяжелейшими сердечными приступами и желчной рвотой у Гетье, оказались фактически на грани гибели.

К утру 2 сентября под мощными порывами ветра и метровыми пластами льда и снега рухнула палатка Горбунова и Гетье. Заживо погребенные, они стали задыхаться и молить о помощи. Только невиданная жизненная стойкость Евгения Абалакова спасла их от неминуемой гибели. Откопав себя, он добрался до соседней палатки и освободил товарищей из снежного плена.

Лишь 3 сентября улеглись, наконец, снежные вихри. Уже третий день без движения, не принимая никакой пищи, неподвижно лежит в палатке А.Гетье. Идет 13-й день решающего штурма, шестой день голодного пайка и третий день свирепой бури и тумана. Продуктов — одна банка рыбных консервов и одна плитка шоколада. Вершина близка, она манит ослепительным сиянием свежевыпавшего снега. До нее шестьсот метров по вертикали, всего-то шесть-семь часов штурма — но каких часов! Одна часть правительственного задания выполнена — поднятая и установленная Абалаковым двухпудовая автоматическая метеостанция уже передает сигналы в обсерваторию на леднике Федченко. Осталась вторая часть — взять вершину и оттуда, с высочайшей точки страны, раскрыть загадочную тайну памирского горного узла.

Абалаков и Горбунов, натянув обледенелые штурмовые костюмы, выходя в решающий путь, и белая пустыня бескрайних полей тут же поглощает их.

Через пару часов пути на подступах к вершинному гребню Горбунов окончательно обессилел. Абалаков же продвигался все выше и выше по крутому снежному склону. И вот вершинный хребет, острый, как лезвие ножа, последний страж на пути к высшей точке страны! Острые зубья «кошек» едва оставляют на нем следы. Гребень постепенно становится все острее и круче. Слева километровым обрывом уходит снежный склон. Под шквальными порывами бокового ветра Абалаков балансирует, стараясь сохранить равновесие над бездной. Но больше двадцати шагов подряд пройти невозможно. Сердце молотом стучит в груди, отдаваясь в висках. Идет уже пятый час тяжелейшей борьбы один на один с горным гигантом. Вот уже видно острие вершины. Как она близка и далека в то же время! Абалаков делает рывок и падает в снег, уже на четвереньках преодолевая последние метры.

«Вершина! Вот она! От волнения и радости вполз и лег на чудесные, чуть тепловатые и защищенные от холодного ветра плиты», — пишет в своем дневнике Абалаков. Температура — минус 20 градусов. Он делает зарисовки и схемы окружающих ледников, вершин и хребтов, видных на расстоянии не менее 400 километров и уходящих в Афганистан, Индию и Китай. Солнце клонится к закату, Абалаков поднимает руки, и огромная тень человека, повторяя его движение, отражается на соседних хребтах. Банка с запиской о восхождении, вложенная в тур из вершинных камней, осталась свидетельством покорения Евгением Абалаковым высочайшей вершины страны. Даже если бы он не совершил ничего, кроме этого легендарного восхождения, его имя навсегда осталось бы в истории побед мирового альпинизма, а на счету этого отважного первопроходца было более 50 крупнейших вершин страны.

Вот как описывает Абалакова после встречи восходителей в ледниковом лагере участник экспедиции кинорежиссер М.И.Ромм: «На его лице, обросшем пучками торчащей во все стороны бороды, не было следов страшного, нечеловеческого напряжения и усталости, которые легли на лица Гетье и Горбунова провалами щек, морщинами и темной синевой глазных впадин.

Только кожа на его скулах была слегка прихвачена морозом. Медвежонком казался он мне, приземистым таежным медвежонком, этот коренастый, упористый сибиряк, со своей развалистой походкой, с мягкой литой мускулатурой и безмятежным взглядом голубых глаз. За три месяца трудного и опасного похода мы ни разу не видели его усталым, сердитым или раздражительным».

«Железным сибиряком» именовали его современники...

А.Е.Абалаков

«Красноярский рабочий», 15.08.98 г.

Материал предоставлен Б.Ганцелевич