Головешкина избушка, она же избушка Лисовского, она же Телегинская избушка и она же избушка Прокопьева. Эта избушка была расположена в Иваховом логу /по Базайски/ или в Потаенном логу /по номенклатуре Роганова/. Ложок этот находится между Калтатом и Моховой и сходит в Базаиху. По ложку идет тропа на Кузьмичеву и Ягодная как перевалка в Калтат. Ивахов ложок идет на водораздел между р.Базаихой и Большого Васькова ключа и своею вершиной выходит сзади Ермака, пересекая здесь на релке хребта тропу из устья Калтата на Ермак и в Седло между Большой Васьковой и Крутеньким ложком, что идет в Моховую.

Вот по этому-то Ивахову ложку в 1935 году и была основана избушка. Место глухое, комариное, но близкое от истока ключа, который вытекал из горы метрах в полутораста ниже избушки.

Основателями были водники Красноярска: инженер Александр Викторович Телегин, Михаил Васильевич Лисовский и Хрущев.

Несомненно, что инициатором строительства был Лисовский, работавший культурником в водном транспорте. Это был жизнерадостный человек, как говорят, всегда на передней ноге. В избушку он ходил в компании и один, и всегда можно было слышать его голос в логу и всегда на высокой нотке. А так как он был брюнет и при том ярко выраженный, то у него было прозвище Головешка, которое за ним и закрепилось. Летом он ходил без рубахи и загорал до черна.

Избушка была с терраской и двускатной крышей из желобника. Дверь на север, окна на запад и восток, нары вдоль южной стены. Так как избушка была значительных размеров, то гостей бывало немало. Кстати, главный хозяин был хлебосол, но ходили больше работники Рупвода и родственники хозяев. Телегин ходил мало. Помню, он заехал к избушке на лошади вместе со своей супругой и больше я его ни разу не видел здесь. Зато Лисовский ходил почти еженедельно, особенно летом и даже здесь проводил часть своего отпуска. Ходили и зимой.

Так как это были наши соседи, то мы из Дырявой посещали их, как и они нас. Заходили в избушку, конечно, и не только гости, но и посторонние, когда хозяев не было. Вот одно из воспоминаний владельца стоянки Глаголя, посетившего Головешкину избушку /из письма ко мне, май 1956/: «Вас я знаю давно через семейство Устюговых, знаком с вами лично и меня вы просто забыли. Напомню обстоятельства нашего личного знакомства, которое произошло чисто в столбовском стиле. В начале марта месяца, не помню точно какого года, вероятно, 1935 или 1936-го /1936 А.Я./, мы с Николаем Павловичем Устюговым отправились встречать весну на Ковриги по речке Базаихе. В то время там была избушка М.И.Прокопьева и М.Лисовского, а невдалеке от нее на поляне был ваш чум. Принесли мы с собой небольшую железную печку, пельмени, доброй закуски и водочки. Сварили пельменей, закусили, выпили, причем Н.П. изрядно, и легли спать. Проснулись мы среди ночи от раздавшегося в темноте избушек похоронного пения. Чьи-то голоса пели панихиду. Представляете себе как мы обалдели. Это в избушку пожаловали вы, Дриженко и Анфия Павловна Устюгова. Мы очухались после поднявшегося хохота и крика, после чего до утра продолжалась дружеская пирушка. Больше нам встречаться не приходилось».

Конечно, мы не думали что в Головешкиной избушке кто-либо чужой, иначе мы бы не стали так дурить. Мы хотели подшутить над Михаилом Васильевичем. Шутка за шутку, трюк за трюк. Это у нас водилась с соседями. Иванов спутал, с нами был не строитель Дриженко, а строитель же Роганов. Избушка названа Прокопьева и Лисовского, потому что Прокопьев ему был ближе знаком и также ходил в эту избушку.

Все трое хозяев в 1937 году были репрессированы и не вернулись, а избушка подверглась общей участи. Ее по приказу дирекции заповедника объезчик свез для устройства в ней бани. Так и не стало в Иваховом логу Головешкиной избушки. Хозяева много могли бы припомнить интересного из жизни своей лесной избушки, но их нет. Не вели они и дневника или он до нас не дошел. Брат Михаила Николай Васильевич рассказывает, что брат его однажды, подходя из города к своей избушке, видел у ручейка купающегося медвежонка. В горе около самой избушки стояла высокая сосна, и под ней был устроен диванчик для отдыха, а чуть ниже чум. В общем, избушка просуществовала всего три года.

А.Яворский

ГАКК, ф.2120, оп.1., д.8