6 ноября 1978 года иду я поздно вечером на очередной грифовский юбилей. Спускаюсь с барьеров к Калтатской стоянке по хорошо пробитой тропе. И вижу очень непривычную картину для этих мест. Перекрывая тропу, полукругом, стояло 6-7 темных мужских фигур. Стало тоскливо. Абреки и прочие столбовские лихачи взревели бы, наехали бы враз. А тут непонятно — кто и зачем? Полная тишина... Каким-то подсознательным чутьем, больше, чем зрением, уловил я стоящую чуть в стороне мощную и так знакомую фигуру. В мозгу молнией сигнал — да это же Вова. Только он может поставить такую сцену на Диком Калтате ночью, да еще зимой.

Тут уж все стало ясно.

— Здравствуй, Вова! Добрый вечер, ребята! Вы здесь кого-то ждете?

Вова вышел, поздоровался, слегка мрачно сказал:

— А, это снова ты. Как же ты меня узнал?

Я тут прямо с восточной лестью:

— Вова! Ну кто, кроме тебя, может людей так красиво поставить? Выродился народ, помельчал.

— Ну ладно, тебя не переслушаешь, — любезно для него сказал Вова. — Ты слышал, что у нас девушка пропала. Жанной зовут. Убежала по тропе впереди нас. А на Столбах впервые. Мы все углы обошли, в избах были, у вас на «Грифах» ее тоже нет.

По дороге на Столбах я про это слышал. Только, что она с Вовой приехала не знал. Молодые просто Вову не знали. С большой уверенностью я предположил, что Жанна скорее всего под нарами. И скорее всего в «Искре». Знаем мы этих ребят. Тем более в «Искровку» Вова с ребятами почему-то не заходил. В общем, поздравили мы друг друга с праздником и разбежались.

Возвращаясь домой, мы увидели на тропе надпись, выложенную ветками: «Жанна нашлась». Нашли ее именно под нарами. И именно в «Искровке»! Вот вам и социальный прогноз...

Больше мне с Вовой не пришлось увидеться. Наши горнолыжники, приехав с Саян, рассказывали, что и Вова туда приезжал. C новой женой, с сыном. Катался, жил как все. И никаких лихих скачков. Кто не знал о нем, не верил, что это тот самый...

Живет он сейчас на Ангаре. Наверное, вспоминает былое. И лет ему поболее, чем нам. Уже собрался я заканчивать этот опус. Прочитал столбовским людям, а они мне добавлять начали. Говорили, картина не полная будет.

В 1966 году альпинисты красноярского «Труда» приехали на сборы в Алма-Ату. Заехали в горнолыжную гостиницу «Чимбулак». Пока начальники оформляли проживание, альпинисты дремали в холле, устав с дороги. Здесь же двое местных молодцов очень неумело брякали на гитаре и очень отвратительно пели. Слушать их было неприятно.

В народе зрело недовольство. Но дождались, когда они кончат петь. Вова подошел и подчеркнуто вежливо объяснил, что народ приехал издалека, устал с дороги. Их очень вежливо просят больше не петь. Те пытались что-то развязно возразить. И тогда Вова вырвал гитару у них и начал ее... перегрызать. Несколько движений — и гитара перекушена пополам. Половинки висели на жалко позвякивающих струнах. Парни впали в какое-то непривычное для них состояние. Глядя перед собой, они тихо удалились. Чтобы не беспокоить товарищей, Вова осторожно положил остатки гитары на окно. А сам устроился отдыхать в уютном уголке.

Все это своими глазами видел В.Д.Лаптенок, тогда молодой альпинист. После этого можно рассказать и такое.

В альпинистской экспедиции водил Вова караван лошадей с грузами. Лошади слушались Вову, чувствуя крутой нрав караванщика. Но одна лошадка повела себя некорректно. То ли лягнуть Вову пыталась, а может даже укусить. Но зря она это сделала. С холодным бешенством укусил ее Вова за нижнюю губу. Лошадь буквально завопила. Далеко убежала, долго ловили. Мы не знаем, что с ней было дальше. Только слушались Вову лошади всегда и во всем.

И снова мы на Столбах. В «Нарыме» барак большой стоял. Там люди ночевали. Сначала это приют деда Николая был, потом «Монтажница», пока не сожгли.

...И вот времена приюта деда Николая. Невысокое крыльцо приюта ведет на крутую веранду с перилами. Красиво опершись рукой о перила веранды, стоит молодой, прилично одетый мужчина. По виду не столбист. На веранду поднимается Вова. Что-то в этом мужчине не понравилось Вове. Скорее всего вызывающая поза. У Вовы в руках острый топор. Он сурово говорит мужчине: «Убери руку». Тот небрежно: «Чего?» «Убери!!!» — рычит Вова. И свистит топор. Повезло мужику — успел отскочить. Перила перерублены там, где только была рука. Мужчина побледнел и исчез.

В это можно поверить. Скорее всего это и было так. Или очень похоже.

В.А.Тронин