Три дня, с 15 по 17 апреля отдыхали внизу, топили баню и залечивали ангины. На следующий день Захаров составил тройки таким образом: Захаров — Ильин — Сметанин; Коханов — Колесников — Семиколенов; П. Кузнецов — Бекасов — Козыренко; Антипин — А. Кузнецов — Бакалейников. Вышли поочередно для обработки скального пояса, заночевали на 5 800. Группа Захарова 21 апреля поднялась до 7 000 метров, поставила палатку для Коханова и Колесникова. На спуске встретились с ними в бергшрунде, и те сказали, что очень устали, дальше идти не могут. Оставили рюкзаки на 6 700 и вместе ушли вниз.

Но что означает — устали, применительно к таким восходителям? Ведь не институтки разнеженные, даже не рядовые мастера, а такие, которых и в мире-то наперечет. И вот — невыносимая, отупляющая до состояния полной апатии усталость, хочется только вниз, а нужно — наверх, и не любой ценой, но с условием выживания и непременной победы.

Каждому — ну, так устроен человек,— мучительно хочется, пусть немножко, сфилонить, сделать паузу, чтобы малую частичку работы за тебя сделали другие. Мучительно, поскольку это решительно невозможно: есть магическое слово «команда». Те, кто позволял себе подобные слабости в горах ранее, здороваются с членами нынешней команды только при случайной встрече на улице.

В состоянии крайнего изнеможения нетрудно сказаться больным,— совсем нетрудно, все ведь так или иначе переболели по нескольку раз. Сказаться, уйти вниз, в лагерь «эй-би-си», пропустить один выход, отлежаться... Но об этом, полагаю, парням мерзко было и думать: все крайне измождены, да ведь на стене работают и впрямь больные люди, друзья. Да-да, не товарищи по команде, а друзья, и это совсем иная категория.

Как принято у альпинистов, дни отдыха коротали за преферансом. Саша Кузнецов говорит: «Оператор телевидения Саша Абрамович не очень хорошо играет, да на его беду — азартен. На полном будто бы серьезе мы выиграли у него камеру, и до конца экспедиции она была будто нашей...»