Некрасивых гор не бывает. Человек всегда, от праотцев своих, поклонялся любым вершинам, ведь и Олимп, по сути, пустяковая гора, а на нее греки богов поселили. И семь холмов в Риме имеют свои имена, и семь — в Москве.

Общеизвестна формула знаменитого Джорджа Меллори: мы ходим в горы, потому, что они есть. Наверное, сказано в раздражении какому-нибудь назойливому журналисту, но в принципе верно. Мы потому же любуемся цветами, плаваем в воде, гладим руками кору деревьев и кожу любимый. Потому, что они есть...

Все так, но цветы бывают блеклыми, вода ржавой, кожа нелюбимой, а горы хороши всегда. Возможно, нынешние рыцари гор в прошлом были бы отчаянными дуэлянтами, бретерами.

А есть одна гора, к которой как бы привязан эпитет «Прекрасная». Это — Дхаулагири.

С организацией этой экспедиции парням крепко помог председатель спортклуба «Енисей» Владимир Мусиенко: взял на себя изрядную часть спонсорства и всю ответственность. Более того, поехал в Гималаи сам и побывал впервые на высоте более 5 000. Но были и другие спонсоры, они же клиенты — немцы, с которыми все договоренности вела Ирина Миллер. Клиенты почти все бывали уже на семитысячниках, но самостоятельно на Дхаулагири они бы пойти не решились, а вот с русскими — за милую душу, оттого и взяли на себя все валютные расходы.

Рассказывает Валерий Коханов, август, 1996 год.

«Экспедиция была организована вполне прилично, особенно в смысле питания. Из Катманду приехали в Покхару, второй по величине город Непала, там наняли шерпов-портеров, закупили в дорогу часть продуктов, еще день проехали на машине, и дальше — пешком. Шли мы медленно, растянуто, от дороги девять дней, и это помогло акклиматизироваться еще на подходе. С третьего дня начались гималайские красоты: настоящие высокие горы, туманы, облака под ногами — хорошо было идти.

Базовый лагерь оказался пустым; позже подошла румынско-чилийская экспедиция. Они пытались было пристать к нам: да чего там, парни, идем вместе, но как можно — мы ведь уже работаем на клиентов. Кстати, обязаности наши перед ними были такими: занести в промежуточные лагеря все бивачное снаряжение и кислород, оставить на опасных участках навешенные перила, и мы свою работу выполнили.

Мы, русская часть экспедиции, лезли очень быстро: однажды за сутки с 4 800 на 7 000. Забегая вперед, скажу, что немцы попались на нашу скорость, кажущуюся легкость восхождения. Ломанулись тоже побыстрее, не по плану, оттого и попали в беду.

Как начинали — поставили первый лагерь на 5 700, спустились отдохнуть, а тем временем туда поднялись немцы. После мы идем снизу, делаем лагерь 6 300, снова спустились, поменялись с немцами местами,— это была наша челночная тактика. Немцы вначале возражали, но Коля Захаров настоял: вы — клиенты? — ну, и доверьтесь нам, мы в Гималаях уже были, такая тактика нам нравится, и ничего иного вам предложить не можем.

В третий выход мы планировали поставить сразу два лагеря: 7 100 и 7 700, после чего уйти опять вниз. Но все получалось как нельзя удачно: вот и в четвертом лагере переночевали, а самочувствие у всех отменное. Думаем, а что, если? Посоветовались с базовым лагерем — там же немцы и начальник экспедиции Мусиенко — и получили добро: если можете, давайте. Дали, понялись на вершину. Тогда-то нас и прозвали «Русским экспрессом». Кстати, мы шли без кислорода, несли его только для клиентов.

Не спрашивай, что я там почувствовал... Ну, да, счастлив по-настоящему. Это же трудно, это работа, тяжелая работа, которую ты выполняешь ради достижения цели. Ну, достиг, только сейчас ты этого не осознаешь. Да, выполнил задачу — свою, внутреннюю, а теперь хочется побыстрее вниз, к лужайкам и цветочкам. Но быстро не бывает, нужно идти к палаткам, собрать груз, утомительно и долго спускаться...

К тому же нас ждали еще невыполненные обязательства перед клиентами. Пока мы пошли отдыхать, ведь лагерь 7 700 стоит, все туда для немцев заброшено, только поднимайся и ночуй. Мы ночевали в четвертом лагере, а немцы во втором; по плану должны были вместе уходить вниз, но тут они, глядя на нас, решили изменить и свою тактику: мы легко поднялись, пойдем в третий лагерь, на 7 100. Это и стало трагической ошибкой. Мы не снимаем с себя вину, можно было и настоять на выполнении плана, однако...

Встретили их на спуске, между лагерями, поговорили, кажется, у них и впрямь все нормально. Через ночь мы были уже в базовом лагере. Немцам, вроде, спускаться рано, а я гляжу на ледник Дхаулагири и вижу, что спускаются четверо. Как так? Должно быть пятеро.

Мы давай быстро собираться, одновременно вышли на связь, а нам говорят: не суетитесь, ребята, пятый умер от отека легких. Но мы сходили все-таки втроем с Лешей Гуляевым и Петей Кузнецовым, убрать его из палатки в третьем лагере, хотя бы из этических соображений. Завернули парня в спальник, в палатку, подвесили на веревках и опустили в бергшрунд. Вниз-то спустить все равно не могли".