Каждый опытный столбист расскажет вам немало всяких жутиков и ужастиков, — было бы соответствующее настроение: костер, десяток добрых чарок да хорошая компания. Вместо костра сойдет и печка, тихо урчащая в избе, чарки может заменить и вкусный, обильный чай, а вот уж третье условие непременно. При нем мне доводилось много раз и слушать и рассказывать. В этом разделе я решил ограничиться жутиками, которые окончились бескровно. Кровь будет в последнем разделе, который вы, впрочем, вольны и не читать вовсе.

В 1990 году на знаменитой южной стене пика Коммунизма наши ребята из команды спортклуба «Енисей» вначале упустили вниз половину своего груза; хотя предстояло работать на стене еще неделю, решили не возвращаться и прошли ее. Но был там один решающий момент, когда Сашу Кузнецова здорово ударил под каску падающий камень. Удар был таким сильным, что Саша: «умер и улетел в Коридор — фью-у-у. Он был многоцветным, но ясно помню только красный и зеленый». И так ему там стало хорошо, так, оказывается, приятно умирать, что потребовалось запредельное усилие для того, чтобы вернуться. Этот эффект, кстати, подробно описан Моуди в книге «Жизнь после смерти». После еще месяца два у Кузнецова появлялось странное ощущение: как будто он идет по земле, а голова его плывет где-то высоко в облаках.

Скромняга мог бы добавить, что в земной жизни его удержало чувство ответственности: нет, — пожалуй, сочувствия к друзьям, которых он смертью своей поставил бы в невероятно трудную ситуацию: ему самому-то уже хорошо, очень хорошо, какие там еще прошлые долги?.. Не сомневаюсь, что было-то все именно так: «вернулся» из-за друзей, но он мне этого, правда, не сказал.

Владимир Лебедев в другой раз рассказывал мне под Перьями: «На пике Погребецкого в августе 1996 года от основания я шел первым шесть веревок, страховал меня Валера Коханов. Перед седьмой веревкой очень внимательно готовил пункт приема, несколько раз переколачивал крючья, все казалось, что они неравномерно загружаются. Полез, бью крючья, а крутизна — полок нет, если и попадаются — залиты льдом; пришлось на четвертом крюке вешать лесенку и с нее тянуться вверх. Потянулся и рухнул со всей этой частью скалы вплоть до самого пункта. Устал, наверное. Но что значит отвес — такой грудой камней никого внизу не задело. А сам я пролетел за спиной у Валеры — ну, до него, потом ниже, метров 40-50:»

Метров 40-50: Красноярцы знают, наверное, что высота Перьев — 48 метров, это с западной стороны, а с восточной, красивой, еще меньше,- пусть представят. Какие ощущения испытывал Володя в эти мгновения, я так у него и не выпытал.

Конечно, не слабак, сознания не потерял, как-то ориентировался в пространстве. Думаю, что все мысли были о крючьях. Но не напрасно так над пунктом колдовал: вот те и выдержали. Да руки у Коханова выдержали, хоть он и легче раза в полтора, а если еще учесть почти свободное падение на такую глубину, так сколько же весил Володя в момент последнего рывка, пусть и тормозил его Коханов?

У команды уже была схожая, но более благополучная ситуация двумя годами раньше, на стене Замин-Карор. Валерий Балезин, скалолаз мирового класса, отказался тогда от восхождения, и с ним произошел занятный случай: когда парни лезли первые, очень трудные веревки, он сидел на камушке и дремал, сушил на коленях пуховый спальник. В какой-то момент сказал вдруг: не нравится мне это место. Через пару секунд тика в тику на этот камушек упал сверху молоток. Конечно же, Господь своих любимчиков предупреждает.

Первыми на маршруте работали поочередно Коханов и Лебедев. Все же «шестерка», маршрут Ефимова,- кто-то даже сказал, что такое можно ходить только раз в жизни — а оттого поочередных срывов было много.

День на третий-четвертый Коханов нагрузил закладку и на него «ушел» целый угол, так называемая «этажерка». Метрах в 30 внизу — Владимир Архипов и Виталий Пономарев; все эти глыбы полетели прямо на них. Первого-то должно было снести самого Коханова, только он человек с феноменальной координацией, к тому же недавно брал уроки бальных танцев. Валерий от глыб, падающих на него, изящно увернулся, остальных же спас небольшой карнизик: камни ударялись о него и разлетались в стороны. После этого весь маршрут первым работал только Лебедев.

Вот лишь несколько эпизодов, а сколько же их было с нашими столбистами?