В недавние еще времена мы много слышали о нерушимой дружбе советских народов. Была ли она на самом деле? Ведь нас, русских, очевидно ненавидели в Прибалтике, на Западной Украине и Северном Кавказе. Но вот Грузия:

На первый турнир памяти Михаила Хергиани, «Тигра скал», проходивший в 1970 году, из-за скудости средств приехали только две команды: мы и питерцы. Провели небольшой сбор в курортном Боржоми, да и сами соревнования шли неспешно, так что свободного времени для того, чтобы увидеть жизнь грузинской провинции, у нас хватало. Если выбирать для ее определения одно слово, я бы сказал — безмятежность. В начале мая курортников еще не было; в крохотной столовой «Салхино» с отдельной комнаткой для местной милиции всегда находился свободный столик и для нас, едва ли не единственных гостей поселка. Там мы впервые узнали, сколь великолепно «Кахетинское № 8»; к тому же большая его бутылка стоила копеек девяносто пять, — представьте, как мы на него налегли. Впрочем, и все другие пять-шесть столиков тоже были сплошь уставлены такими же высокими, темного стекла бутылками. Бедная официантка! — за смену она, пожалуй, перетаскивала тонны прекрасного вина. А еще нас, затурканых сибиряков удивило то, что никто нас там не торопил, не подгонял: да сиди, сколько хочешь.

Никаких достопримечательностей в Боржоми, правда, мы не увидели: маленький вокзальчик, «Салхино», турбаза, где мы и жили, да каменная церковь. Двери церкви были заперты, но в одном из окон выломана решетка; разумеется, мы залезли внутрь: хаос, разгромленный иконостас, разбросанные иконы — пожалуй, все, как в России, только сорока годами позже. Две больших, вполне сохранившихся иконы на холсте мы увезли с собой, сохранили от вандалов и после подарили их нашим художникам.

До окончания турнира местные скалолазы нас почти не навещали, предоставив самим себе, у них и без этого хватало забот. Зато уж после — после все было, что называется, по полной программе. Начали, разумеется, с экскурсий. В Гори я в первый и, надеюсь, в последний раз увидел памятник Сталину — самое высокое сооружение поселка. Поблагоговели в ветхом доме-музее тирана; помню, что там, в Гори, мы все — хозяева и гости — не обмолвились и словом: боялись, что ли, оскорбить — мы у них чувство обожания, а они у нас — тяжкой памяти, но деликатность была обоюдной.

В Мцхете — прекрасный собор, не захламленный, но, увы, абсолютно пустой, никем не охраняемый и никому, видимо, кроме нас, не интересный. Куда позже я прочел в романе Нодара Думбадзе «Белые флаги», что имя этому собору — Светицховели. Плиты каменных надгробий князей Багратионов-Мухратских посреди собора, на уровне пола. Мы подивились: а как же здесь раньше проходили службы, прихожане стояли прямо на могилах?

Напротив, за бурной Курой, на горе, высится монастырь Мцыри из светлого камня. Туда нам было не попасть, да и хозяева торопили на гвоздь программы — банкет. На ЗаГЭС лишь вежливо глянули мельком из окон автобуса: невеличка, но и Кура, конечно, не Енисей.

Обширный парк, — тогда он был имени Кирова — почти в центре Тбилиси, там красивый особняк и в нем клуб альпинистов Грузии. Оказывается, мы приехали даже несколько раньше определенного времени: девушки-скалолазки едва только начали накрывать стол, когда же все было готово, они торопливо засобирались по домам. Ну, что с нас взять? — конечно же, мы по-русски стали их удерживать, но получили вежливый выговор от парней: грузинские женщины кушают отдельно от мужчин, — извините, но это национальная традиция. Что ж, вначале мы смущенно потупились, но уже через пару секунд решительно стали рассаживаться.

Как вам об этом рассказать: Тут бы слово дать главному гурману и гастроному «Комка» Владимиру Василенко, да ведь он за тем столом не был. А я из всех названий грузинских блюд знаю лишь шашлык, хинкали, лобио да сациви, так что скажу куда проще: там был полон стол зелени и мяса в самых разных видах и еще вино, вино и вино, да не магазинное, а домашнее, в оплетенных бутылках и бочоночках.

Не знаю, по каким критериям грузины назначают или избирают тамаду; на этот раз во главе стола сел Автандил. Нас, гостей, усадили на самые удобные места, я оказался по правую руку от тамады, напротив — мои друзья Ладо и Ираклий, дальше Акакий, Дато: остальных не помню, как не помню и первого витиеватого тоста, с которого началось веселье.

Мальчишник — не мальчишник, все же несколько наших-то, русских дам за столом сидели, но они после ухода грузинок робко помалкивали и вино только пригубливали, как, впрочем, и вся питерская команда, аскеты чертовы. Ну а мы, четверо красноярских мужчин от 25 до 35 лет, решили сибирскую марку не уронить. И началось. Выпив первый стакан вина, я сильно изумился, когда из-за моего плеча показалась рука и налила мне тут же второй. Оказывается, у грузинских альпинистов иерархия была поставлена будь здоров: за стол сели только мастера спорта, а разрядники должны были за нашими спинами прислуживать гостям.

Тут я вновь опростоволосился, сказав «своему» разряднику: «Послушай, генацвале, у тебя рука отвалится мне наливать да тарелки менять. Сядь лучше рядом, выпьем вместе да поговорим». На что тот ответил: «Выпить с тобой могу, но вот сесть — никак». А после мы пили и ели, и парни действительно намаялись менять тарелки, приносить новые блюда и наливать нам в стаканы вино.

Где-то после пятого хозяева стали петь, — ну, это как и у нас, только вот что меня удивило: запой тогда мужская часть красноярской команды, и вышло бы — хоть святых выноси, а те — сразу взяли многоголосицу, да такую ладную, такую красивую, — впору и на сцену.

Да, так я по поводу сибирской марки: к полуночи у хозяев вино кончилось, вот ведь для них конфуз! При этом я ничуть не солгу: наша четверка была попросту навеселе, зато некоторые из хозяев, включая и самого тамаду — изрядно уже поддавши. Но Автандила, видимо, не зря посадили во главу стола: он вовремя оглядел его зорким глазом и отдал короткое распоряжение: «Чача!». Принесли несколько бутылок чачи. Мы переглянулись: ну, что чача, та же водка, только виноградная — наливай, ребята! Лишь к четырем утра хозяева разбрелись по домам, а мы завалились в спальные мешки прямо тут же, в зале. Питерцы, к тому времени уже поспавшие, собирались на ранний рейс.

И вот утро. Проснулся я первым, от жуткого похмелья, часов в десять. Но что же я вижу! Хозяева наши тихо-тихо сидят за столом, в костюмчиках с галстуками, и ждут пробуждения сибирских гостей. А на столе: На столе — водка «Русская», редиска, огурчики, клубника. «Доброе утро, Толя, — говорит мне Ладо, — буди остальных, опохмелитесь по-русски, мы вам сегодня Тбилиси покажем». Ну, что за парни, что за друзья:

Приподнимите нашу Покровскую гору метров на 50, поставьте рядом с часовней телебашню, с юго-запада постройте фуникулер, а со стороны центра устройте Пантеон с могилами знаменитостей вроде Грибоедова и матери Сталина, и вы получите Мтацминду. Тбилиси из-под телебашни смотрится точно так же, как и Красноярск из-под часовни: вряд ли есть в бывшем СССР третий город с такой же горой над самым его центром. А потом — кривые улочки старого Тбилиси, который грузины, к счастью, уберегли, и проспект Руставели с винными подвальчиками, и:

Лишь однажды после довелось побывать мне в Тбилиси, но уже зимой и транзитом в Бакуриани. Доведется ли еще?