Красноярские Столбы
СкалыЛюдиЗаповедникСпортСобытияМатериалыОбщениеEnglish

Друзья и Столбы

Пришли со Столбов. Начало XX века по 1905 г. не позже
По мере приближения к Красноярску неприятное чувство, порожденное неудачами с академической учебой, постепенно сглаживалось. На его место вставало другое: ожидание с друзьями, Столбы, Красноярск и Енисей, которые уже стали для художника второй родиной. Лето еще было в разгаре, когда Каратанов приехал в Красноярск. Родители еще не приехали из Бирюсинских приисков, и в мансарде жила какая-то семья, которая скоро перешла в передний дом. Теперь единоличным хозяином надстройки будет художник, и в ней он окончательно устроит свою мастерскую. Здесь он будет творить то, что ему надо. А надо во что бы то ни стало писать свою Сибирь со всеми ее особенностями как в природе, так и в человеке. Ведь сибиряк тоже особенный человек, как продукт воспитания в суровых условиях холодного климата, закаленный в борьбе с природой. Природа и человек в тесном соприкосновении представлялись художнику самым обязательным местным сюжетом, от которого надо идти и к которому надо приходить. Но прежде всего надо сходить к бывшему учителю Рутченко и по душам поговорить с ним. Рутченко жил в своем доме по Песочной улице, где была его иконописная и иконорезная мастерская. Учитель и ученик встретились тепло, и каждый излил в душевном разговоре свое накипевшее, неулаженное с жизнью горе. Рутченко собирался уезжать, что он и сделал, видимо, в этом же году. Семейные нелады, и старый человек едет, куда глаза глядят, все равно, а пока на восток в Иркутск. Каратанов рассказал ему о себе и показал несколько своих работ, из которых Учитель попросил у ученика понравившиеся ему: этюд Женская голова и Пейзаж с облаком, тот что так нравился в Петербурге Куинджи. Взаимно Рутченко показал Каратанову свою работу - Маленький пейзаж, писанный им на речке Моховой в окрестностях Красноярска.

Надольский Александр Романович. 


Слухом земля полнится и о приезде Каратанова быстро друг от друга узнали его красноярские столбовские друзья. Пришел сосед Александр Надольский - конторщик - всегда веселый и жизнерадостный человек, отличавшийся силой и здоровьем. Этот уже мужчина в любую минуту готов был бороться, возиться и двигаться, не зная иначе куда девать свою силу и задор. Он имел сильный дискант и вечно напевал что-нибудь даже тогда, когда все замолкали в разговорах при подъеме крутым Каштаком, он на ходу в этот крутяк пел арии из различных опер и совершенно не знал для своей высокой груди одышки. Это был по сложению не человек, а сколотень. Если прибавить сюда хороший характер, то вот и портрет Саши Надольского, одного из друзей художника. Он радушно встретил соседа-друга и прежде всего схватил его в охапку и не отпуская на землю крутился с ним пока тот не взмолился и был выпущен из объятий. Так обрадовался он Митяю.

Чтобы познакомиться с окружением прибывшего домой Каратанова, нужно вкратце описать его друзей того времени, они будут до некоторой степени характеризовать и его самого. Недаром же создана поговорка «Скажи с кем ты знаком, а я скажу кто ты такой».

Григорию Трегубову пришла фантазия сняться так, чему соседние ребятишки конечно рады.
Гриша Трегубов. Маленький службист то у нотариуса, то у своего брата Николая - ловкого и предприимчивого торговца, открывшего в городе писчебумажный магазин под оригинальным названием – «Дело и забава». Простое русское лицо и умение сделать глупый вид, ловко изуродовав свое лицо при умело скошенном глазе не раз выручали Гришку из рук почти уличивших его жандармов. Бились они над ним и выпускали как или убогого и ненормального, или как глупого простака, и Гришка вновь превращался в себя самого, хорошо грамотного, начитанного, хорошего товарища и, кстати, прекрасного фотографа, делающего при своем никудышном аппарате чудесные снимки. Одно время вместе со своей женой фельдшеричкой Галей он жил в маленькой комнатке Мансарды.

Г.Трегубов
Петр Максимович Новоселов /Петр/ был натурой артистической, мечтавшей о сцене. Гоголевского типа, крылатка, пенсне и всегда черная фетровая шляпа и тросточка, в которой он по возрасту вовсе не нуждался, говорили сами за себя, выдавая его за интеллигента семидесятых годов, каковым он и был. Из него бы, конечно, вышел неплохой артист, если бы он пошел по этой нравившейся ему линии, его даже прочили в театр Комиссаржевской в Москву, но ранняя женитьба, семья и наконец после 1905 года убег в свободную тогда Америку от произвола царизма. Там он сначала караулил лес на какой-то реке, а потом неизвестно нашел ли он свою судьбу по подсказке таланта или нет?

Григорий Трегубов с женой
Скороходов Михаил Елеферьевич /Миша/. Гимназист Красноярской гимназии. Он появился из Енисейска и хотя был моложе Каратанова, но был в его компании как сверстник. Шутник и балагур, всегда выкидывающий какие-нибудь номера, в которых трудно, особенно не знавшим его, угадать  что  это серьезно или в шутку. Он, как и Новоселов, был артистом только в другом роде: не трагик, а комик. С ним не было скучно, как и со всяким понимающим затейником. Из него вышел после окончания Академии неплохой художник и талантливый архитектор. Умер в Италии от аппендицита во время заграничной командировки. Он тоже с тросточкой, которая в его руках скорее орудие жонглерства и жеста.

Александр Минаев


Минаев Саша. Молодой влюбленный в жизнь и Столбы гимназист. Его чуть не до плеч вьющиеся волосы при простом русском лице похожем на женское, говорили за его и женственно мягкий характер. Если сюда прибавить любовь к ботанике и охотность  в любой час дня и ночи идти в природу, то станет понятным его пристрастие к столбизму и друзьям, готовым к тому же.

Масленников Константин Александрович /Костя/. Человек без особых талантов, занявший в компании Каратанова почетное место как столбист и вообще любитель природы. Рожденный на Ангаре и имеющий большой навык в таёжном обиходе, он, как любитель столбизма, всегда был застрельщиком как сухопутных, так и водных прогулок. В последних у него был большой стаж по Ангаре. После 1905 года он уехал из Красноярска и поселился в Киеве, где и остался навсегда. В войну 1941-1945 гг. он пять раз стоял у стенки во время перехода власти из рук в руки и по счастливой случайности благополучно    сохранял себе жизнь. Повезло ли в последний раз неизвестно, т.к. писем от него Каратанов больше не получал.

Начало XX века по 1905 г. не позже
Во дворе Каратановского дома по Береговой ул.
Ново-кузнечные ряды по старому и Дубровинского по новому. Масленников Михаил, брат Кости /Миша/. Простой душевный парень. Неудачник в службе и затем больной. Он, можно сказать, освоил Мансарду и де-юре и де-факто. Некоторое время работал топографом и был неплохим фотографом. Работал от случая к случаю. Это был постоянный хозяин мансарды и обязательный товарищ в столбовских походах. Умер от туберкулеза, будучи безжалостным хозяином своего здоровья.

Кроме этих основных столбовских компаньонов были и менее постоянные, но все же компаньоны и посетители мансарды: гитарист Нагаев Павел, художник Шестаков Андрей Сергеевич /Андрей/, учитель Сипкин Василий Александрович /Вася/, рисовавший, но не талантливо.  Зато артистом-любителем он был неплохим и особенно, чем стал известен он впоследствии, это библиотекой пьес, которая была у него уже с тысячными номерами, причем многие имели роспись даже по ролям.

На Архиерейской площадке Минаев и др. столбисты
К этим перечислениям нужно добавить и многих других более или менее случайных и недолгих знакомых. Эта компания, а компаниями в то время и назывались всякого рода объединения такого типа,  всегда имела базу в мансарде, отсюда отправлялись на Столбы, в плавание на лодке по Енисею или Мане, на Базаиху и в другие места, куда влекли красота и простор. Сюда приходили. Здесь  вновь сговаривались идти и здесь велись всякие разговоры о природе. Каратанов, желавший превратить Мансарду в свою мастерскую, не заметил как она в скором времени превратилась в своего рода клуб столбовских друзей. Началась насыщенная поездками и походами, в лодке и пешком пора с заманчивыми сюжетами натуры в условиях широкого речного простора и скалистой и часто дремучей тайги. Везде были зарисовки и этюды, собиравшиеся как материал для будущих картин. В следующем 1897 году с Бирюсы приехали родители художника и застали уже сложившуюся компанию художника. Иннокентий Иванович сам будучи любителем тайги благосклонно относился ко всем выходам сына и его компании в природу, а Павла Николаевна по своей женской привычке стала принимать участие во всех хлопотливых сборах в природу. Однако жизнь не всегда баловала художника сюжетами на местные темы, ради заработка приходилось брать заказы и не совсем интересные для художника.

На вершине Второго Столба:
Нагаев, Шаркова, ?, ?, ?, Скороходов и К.Масленников.

Что же привлекало молодежь к знаменитым Красноярским Столбам? Ответ прост. Как и теперь: красота и дружба. Проводить  время в красивой природе и с друзьями - вот основа для скитаний и восхищений. А если сюда прибавить  еще и занимательность сюжета и его поиски, то станет ясным та притягательная сила Столбов, которая манила к себе массы молодежи. Столбы конца прошлого века были еще, как говорится, в золотом веке своего существования и только начинали осваиваться. Костюм большинства столбистов еще не был приспособлен для лазания по всеобдирающему сиениту и мало отличался от праздничного костюма деревни или села и был похож на мещанский костюм горожанина. На мужчинах длинные рубахи-косоворотки и плисовые шаровары, заправленные в наборные кожаные сапоги. Фетровая шляпа, реже картуз и сверху азям или однорядка от непогоды и для тепла. На женщинах обычная черная или вообще темная юбка и кофта, на голове платок и даже шляпка и простые ботинки на ногах. Если сюда прибавить какое-нибудь старое пальто, то в общих чертах вот и костюм для женщин. Редко кто из обладательниц слабого пола ходил в мужском костюме, это считалось неприличным, а если и надевали его, то только уже на Столбах, иначе бы их просмеяли и в городе, да и по дороге в той же деревне Базаихе. Понятно, что в таком костюме подниматься на вершины Столбов было неудобно и первые столбисты изобретали разного рода примитивные сооружения для восхождения. Прежде всего на Столб в удобном месте валилось какое-нибудь близко стоящее дерево, у него обрубались длинные ветки и по оставшимся их основаниям и происходило  залезание.  Каратанов в 1889  г. при первом посещении Столбов по такого  рода лестнице и забрался на самый высокий Второй Столб.

На «Картошке» Четвертого Столба.
Скороходов и др. столбисты

Не все Столбы были доступны, и Каратанов  вместе с А.Антипиным сделали подобный ход впервые на Деда. Лазание и встреча восхода солнца на вершинах Столбов была почти обязательной. Лезли с рассветом и дожидались  восхода, и когда из-за кромки далекого гористого горизонта показывалось солнце, Столбы оглашались хоровой гаммой /СОЛЬ-МИ-ДО/, озвученной словами «И солнце и любовь». Впоследствии эти слова утратились и были  заменены Тра-Ля-Ля. Этим и начинался день на Столбах. Для подъема более слабых с собой были через плечо веревки, которые по уходе в город прятались в камнях. Веревки впоследствии сменились опоясками из 3-4х аршинных отрезков ситца. Налазавшись, пили чай крепкий кирпичный с дымком, к обеду стреляли из маленькой пушечки.

Около Четвертого Столба.
К.Масленников и другие столбисты


Но золотой век отходил, оставляя о себе полу-легенды, искажаемые в потомстве. В 1898 году умер один из основоположников столбизма Александр Семенович Чернышев, а его друг и соучастник Николай Иванович Суслов ходил уже редко, сын Чернышева Леонид уехал в Москву учиться в училище живописи, ваяния и зодчества и компания первооткрывателей распалась. Столбы унаследовали не менее пылкие их последователи с Каратановым во главе. Появилась и другая параллельная компания - Шестаковская во главе двух сестер Елены и Антонины, что на языке столбов звучало как Еленишна и Тютишна.  Эти две компании бывали и вместе и они одни из первых стали осваивать район Диких Столбов. Вообще компаний, особенно в предпраздничные и праздничные дни, было много. Такие свободные люди как Каратанов не связанные службой заживались, подолгу оставаясь до нового прихода своей компании в следующую субботу. В эти годы уже начиналось "брожение умов" и в Сибири, что не могло не отразиться и на жизни столбистов. Разговоры о царском режиме и соответственные песни были обычными на Столбах. Здесь меньше стеснялись, чем в городе, но и сюда начали появляться в скрытом виде под видом столбистов блюстители порядка, но они чувствовали себя здесь, конечно, не в своей тарелке и только присматривались. Избушка объединяла всех передовых людей того времени и пробраться в их среду было трудно, т.к. все были близко знакомы и каждый новичок был бы под подозрением.

Скала Четвертого Столба.
Каратанов и др. столбисты


Жилось привольно и весело. Каратанов писал маслом только когда оставался после компании, т.е. среди недели. Художник редко лазал на Столбы, он больше ходил и наблюдал. Оставаться одному ему не хотелось, да он и побаивался, сам не зная чего. И все же были такие случаи. Вот что об одном из них как-то рассказал вдолге художник: «Я пришел по Лалетиной в надежде, что на Столбах обязательно кто-нибудь будет, да мы в городе почти что сговорились, что встретимся. Но никого не было. Сходил за водой и вскипятил чай, а уже смеркалось и начал накрапывать дождик. Мне все казалось, что кто-то кричит и я потихоньку отзывался. Но никого не было. Уже стемнело, и дождь усилился. Я снял котел с тагана, поставил на стол на терраске, затопил в избушке железную печку и стал ждать. Послышался отдаленный гром, усиливался дождь, и я прилег на нары. Гроза приближалась, и раскаты грома, отраженные эхом в Столбах, сделались  сплошными почти, часто следуя друг за другом. В это время стало как-то не по себе и я не выглядывал из двери. Дождь полил как из ведра, и я вдруг услышал на терраске какое-то фырканье и необычный стук об пол чего-то такого, что никак не походило на человеческие шаги. Я закрыл дверь на крючок и ждал, по крайней мере, чего-нибудь близкого к человеческому голосу, окрику, но вместо  этого что-то большое с силой терлось о дверь снаружи. Я для воодушевления себя окрикнул это что-то и в ответ услышал слабое ржание. Как я был рад этому звуку! Я открыл дверь и увидел силуэт лошади. Ах ты, бедняга. Ты испугался грозы, а я тебя. Ну ничего, теперь вдвоем веселее. Я вышел, и лошадка, стуча копытами, тихонько сошла со ступенек терраски и пошла в сторону. Видимо, мы оба были рады друг другу и теперь оба успокоились. Но откуда на Столбах лошадь? Наверное, отбилась от табуна, шедшего на Ману, и попала к Столбам.  Гроза прошла и на утро пришли товарищи, которым я и рассказал о неожиданной вначале загадочной встрече с крестьянской лошадкой. Много интересного бывает в лесу населенного всякой живностью», - заключил свой рассказ художник.

У «Картошки» Четвертого Столба.
Минаев и др. столбисты.

На Столбах. Конец XIX и начало XX в.
Скороходов, Каратанов, Нагаев, Трегубов, Минаев.

В северном развале Четвертого Столба.
Минаев (верх), Трегубов, Скороходов (низ), К.Масленников (справа).

У Караульного быка.
1898. Трегубов.

А.Яворский

ГАКК, ф.2120, оп.1., д.12


    

А.Л.Яворский. Друзья и Столбы

Автор: Яворский Александр Леопольдович

Владелец: .Государственный архив Красноярского края

Предоставлено: .Государственный архив Красноярского края

Собрание: А.Л.Яворский. ГАКК

 События

Первопрохождение Деда

 Люди

Каратанов Дмитрий Иннокентьевич (Митяй, Граф, Миндозо, Загудело)

Каратанов Иннокентий Иванович

Масленников Константин Александрович

Масленников Михаил Александрович (Масляй)

Минаев Александр

Нагаев Павел

Надольский Александр Романович (Цецердот, Циферблад-Антресоль )

Новоселов Петр Максимович (Петр )

Рутченко Михаил Александрович

Сипкин Василий Александрович (Вася, Сипочка)

Скороходов Михаил Елеферьевич (Миша)

Суслов Николай Иванович

Трегубов Григорий Н. (Гришка)

Чернышев Александр Семенович

Чернышев Леонид Александрович

Шестаков Андрей Сергеевич

Шестакова Анастасия (Антонина?) (Тютишна)

Шестакова Елена (Еленишна)

 Скалы

2-й Столб

Дед

Rambler's Top100 Экстремальный портал VVV.RU

Использование материалов сайта разрешено только при согласии авторов материалов.
Обязательным условием является указание активной ссылки на использованный материал

веб-лаборатория компании MaxSoft 1999-2002 ©